В фильме или книге герой с размаху бы впечатал монтировку в голову извращенцу. А тут…

— Мы все знаем, — добавил Турка. — И уже вызвали милицию. Лучше бы вам отпустить Лену.

Это за пацана вообще произнес будто кто-то другой. Однако у историка тут же расширились глаза. Он сделал шаг назад, покраснел. Обвел взглядом двор и выдавил:

— Что… кто ты такой?

— Бежать нет смысла. Отпустите Лену, Андрей Викторович.

Турка сжимал железный брус вспотевшими пальцами, и молил бога о том, чтоб историк двинулся на него, напал, тогда был бы повод ударить его так, чтоб он отключился. Даже теперь, будучи уверенным в словах почти на сто процентов, Турка не мог взять и ударить взрослого человека, преподавателя. Тем более, такой увесистой штукой можно и убить.

А еще Турке показалось, будто историк его не узнал. Собственно, он и сам походил лишь на карикатуру прежнего себя — спокойного и рассудительного. Не всегда хладнокровного, но все же.

Историк снова попятился и бросился в дом. Щелкнул закрываемый замок, а потом раздался взволнованный голос Марии Владимировны:

— Давыдов! Что там такое?

— Вы вызвали ментов, Мария Владимировна?

— Я пытаюсь! Что он… блин, открой мне!

Турка рванул к калитке, но сразу понял, что без ключа ее не отопрешь.

— Не получится… Он свалил в дом. Вызывайте милицию. И баллончик приготовьте.

Турка побежал к крыльцу и сходу налег на дверь плечом. Боль тут же прострелила сустав. Он попробовал вставить узкий конец монтировки в щель между косяком и створкой, но не получалось.

Тогда Турка разбил окно, действуя бруском как штыком. Осколки зазвенели, осыпаясь на пол. Дом дохнул застоявшимся запахом лапши быстрого приготовления и пыли, Турка чихнул, и на глазах выступили слезы.

Вроде никого.

Навернув на ладонь рукав куртки, он очистил проем от осколков и залез в дом. Глаза не привыкли к сумеркам, сердце колотилось. Турка ждал удара, нападения, и почти услышав рев противника, выставил перед собой кулаки для защиты.

Пусто.

Турка держал монтировку наготове, понимая, что в закрытом помещении это не бог весть какое оружие, не размахнешься толком. Уж лучше бы перцовку взял у Марии Владимировны.

Осколки захрустели под ногами, когда он сделал пару шагов. Вроде бы шорох в боковой комнате. Он повернулся, протолкнул слюну по враз пересохшему горлу.

Внутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи. Турка стиснул оружие, вглядываясь в сумрак.

Сзади раздался скрип. Турка махнул монтировкой, разворачиваясь, а в следующий момент в домике стало так светло, будто целый залп салютов пустили прямо под крышей. По затылку потек горячий кисель, металлический брусок выпал из ослабевших пальцев и загремел по полу. Накатила темнота.