— Поищи в бардачке. То есть… Ты что, хочешь пшикнуть ему в лицо перцовкой? Нет, надо сначала вызвать милицию. Если там ничего, то оформят ложный вызов, — Мария Владимировна вытащила мобильник. — Ох, здесь и связь не ловит почти…

Она приложила телефон к уху. Тишина. Тишина, а потом механический женский голос из динамика заговорил и умолк на полуслове. Мария Владимировна набрала номер вновь, бормоча, что экстренные вызовы должны идти хоть как.

— Надо улицу посмотреть. Куда вызывать-то будем? — сказал Турка, и открыл дверь. Она издала щелчок, будто обломившаяся досточка деревянного моста, провисшего над пропастью.

Перцовку он сунул было в карман, потом протянул Марии Владимировне баллончик и сказал:

— Это лучше вам. А мне — монтировку. Она в багажнике?

— Нет… — учительнице растерянно взяла баллон. — Монтировка под сидением, спереди. Молодой человек мой положил, — она улыбнулась краешком рта. — Говорит, толку ее держать в багажнике. Если нападут, так ты не побежишь его открывать, верно? — из ее горла вырвался неестественный смешок.

Турка взял монтировку. Заблокированный брелком сигнализации «Пежо» коротко мигнул фарами. Турка перехватил монтировку из одной ладони в другую и повертел головой, в поисках таблички с улицей хоть на одном заборе. В основном другие участки от любопытных глаз никак не скрывались: сплошная сетка Рабица, но участок Андрея Викторовича заслонял от постороннего взора коричневый забор из профлиста, высотой два с лишним метра.

— Мы… Постучим? — спросила Мария Владимировна, выбираясь из машины и по-прежнему терзая мобильник.

— Нет. Перелезем. — Турка сунул ей в руки монтировку. Потом пацан перевел взгляд вниз. — У вас нет сменки? Может, кеды какие-нибудь.

Мария Владимировна посмотрела на свои ботиночки на небольшом каблуке.

— Неудобно будет. Ну или смотрите сами, — он пошел к калитке.

— Тогда он уже сможет вызвать милицию и объявить нас ворами! — прошипела вдогонку Турке учительница, но тот уже подпрыгнул, зацепился за калитку и подтянулся, помогая себе ногами. Он с удовлетворением отметил, как грязная обувь оставляет следы на листе металла, встал одной ногой на ручку, а после перемахнул на участок. Приземлился на дорожку из щебня, слегка подвернув правый голеностоп, и тут же глянул на дом. Показалось, что звук вышел чересчур громким.

Что они делают? Историк сидит там себе, приехал на дачу сделать кое-какие дела, или может, забрать забытую вещь.

— Я так не смогу, — сказала Мария Владимировна. — Не перелезу. Хоть в кедах, хоть так.

— И не надо, — пробормотал Турка. Дом почему-то казался живым. Как будто зарычит и бросится сейчас. — Перекиньте мне оружие.