Прошлые подобные разговоры сопровождались тем, что одна его ладонь потирала промежность. А сейчас он прятал кисть… в кармане пиджака. Это девушку смутило, как опять-таки, могут иной раз смутить нелепые детали во сне.

Он шагнул к девушке:

— Мы с тобой так и не сблизились по-настоящему. Ты не поняла меня, а я не понял тебя. Но знаешь, еще не все потеряно…

— Цепь не способствует сближению.

Мужчина замер, а потом откинул голову назад и расхохотался. Вот он, момент! Но она помедлила, опасаясь, что маневр не удастся. Слишком уж далеко стоит ублюдок. Да и вдруг у нее не хватит сил, чтоб ударить как следует? Прут она вытащит, а вот на хороший (и точный!) удар вдруг не хватит силенок?

Момент меж тем она упустила, и выродок вновь посерьезнел, как будто уловил враждебные флюиды.

— Пожалуй, теперь слишком поздно, — промурлыкал он. — Но я учту ошибки. На будущее.

Он шагнул вперед, вытаскивая кисть из кармана.

— И как мы его найдем… Какой дом? Во что я ввязалась, во что я ввязалась, — безостановочно бормотала Мария Владимировна. Машина тряслась на ухабах и рытвинах грунтовки, и Турка ловил себя на мысли, что даже в такой ситуации его глаза то и дело косятся на подпрыгивающую грудь учительницы. Наверное, у всех представителей сильного пола глаза устроены именно так, что в любой ситуации не обходят вниманием женские прелести.

Вместе с тем он ощутил ледяную уверенность, что поездка будет результативной. Теперь даже доводы разума пасовали перед странным… знанием. Не интуицией. Он как будто из будущего прибыл, и знал наверняка. Как в тот вечер, когда Вову спасали.

— И куда же он делся? Давыдов, это бред. Во что ты меня втянул? Куда он…

«Опель» стоял возле неприметного забора. Калитка и ворота ржавые, облупленные. Сам домик выглядел так, будто хозяева его давно бросили. Впрочем, здесь большинство жилищ смотрелось именно так, до дачного сезона далеко, а жители тут если и есть, то не показываются.

По небу ползла грязно-серая «вата». Солнце будто в одеяло завернулось, как девушка, не желающая досматривать леденящую душу сцену в фильме ужасов.

Удивительно, но Турка не верил в происходящее. Неужели историк? Как же так вышло, что участок не проверили менты, как так вышло, что его отпустили?

Чикатило тоже отпускали. В довесок, обвинили за его преступления других людей, а он продолжал убивать.

Турка глянул на молчащую Марию Владимировну. Открыл дверцу и учительница тут же схватила его за предплечье:

— Нет. Мы должны вызвать милицию. Сами туда лезть не будем.

— А если там… ничего такого? Вы говорили, что у вас «перцовка» есть.