Будущее Вовы встало под большой вопрос, особенно та часть, касающаяся поездки в Питер.

Сколько угодно можно повторять это слово, «серьезно» и все равно оно не выразило бы картины происходящего.

Безумие, шок, удивление. Мерзость, ужас. И конечно, безнадега. Куда без нее.

Мульт, естественно, смылся под шумок. Турка не знал деталей, но понял, что случилось, и никак не мог осознать.

Вокруг продолжали сновать люди. Дул ветер, сырость проникла уже в самые кости, но Турка не чувствовал, насколько сильно продрог. Глаза слипались, тело мечтало о кровати, но разум спать не хотел. Он наоборот, разбудил мысли, и те забегали, как пронырливые муравьи.

Отец стоял рядом, скрестив руки на груди. Чуть поодаль Селедка отдавал приказы сержантам, еще дальше работал патологоанатом, и представители закона, которые собирали маленькие кусочки чего-то по пакетикам.

— С вами мы поговорим потом, — рявкнул Стриженный, пыхтя сигаретой. — Будет много вопросов.

С Турки слетело оцепенение, мысли заметались:

— Он где-то здесь держит Лену! Тузов! Это он ее похитил. Он держал ее все это время, потому что у него прострелены яйца, и он не мог ее трахнуть! — Турка выпалил тираду на одном дыхании, ничуть не краснея. — Я вам говорил об этом раньше, а вы мне не верили! — он размахивал руками перед лицом Стриженного, а тот сохранял невозмутимый вид, продолжая пускать дым. — Я говорил, что это он, таинственный «С» — Сергей Тузов. Вы нихрена не сделали, для того, чтоб спасти Лену! Твари!

— Артур, не надо, — придержал сына за плечо отец. — Хватит.

— Папа, они ничего не сделали! Они ее не искали, а Лена все это время гнила здесь! — гаркнул Турка так, что капельки слюны попали в лицо Стриженному. Он утерся ладонью, щурясь одним глазом от дыма — сигарета сидела в самом уголке рта.

— Мальчик, иди домой.

— Я не уйду, пока вы все здесь не обыщите! Она где-то тут. Ищите!

— Уведите его, — буркнул Стриженный отцу и повернулся спиной. Турка хотел было броситься на Стриженного сзади, но папа сграбастал его в охапку и оттянул. Не ругал, ничего не говорил — потащил прочь, слушая, как Турка на все лады матерится и распекает милиционеров. Он уже не сдерживался, выплескивая накопленную боль, ярость, обиду, отчаяние. А потом лишь сотрясался и переставлял ноги как робот, ни о чем не думая, а отец брел рядом. Им предстояло еще выйти из рощи — никто не вызвался довезти их до дому.

— Хорошо, что мама в больнице, — проговорил отец, и Турка шмыгнул носом, молчаливо соглашаясь. — Представляю, что с ней было, узнай она… А уж если б увидела… — мужчина махнул рукой.