Я горько усмехнулся собственной беспечности.

Мой расчёт оказался в корне неверным. Это место вовсе не принадлежало крысам. Старую сторожевую башню облюбовали куда более опасные хищники. Волки выбрали её в качестве укрытия для своего потомства, рассчитывая на высоту и труднодоступность второго этажа.

Не представляю, как они умудрились затащить щенков по разбитой каменной лестнице, но факт оставался фактом.

Зверь был колоссален. В холке он достигал мне до груди, не уступая размерами матёрым ездовым особям, на которых народы Ковенанта ходят в набеги.

Однако, глядя на эту живую гору мышц, я ни на секунду не усомнился, что передо мной именно мать. Её выдавал взгляд, прикованный к щенку, полный затаённой боли.

Хвала богам, мне хватило сил активировать огненную руну.

Я рывком опустил объятую пламенем руку к волчонку. Жар от магического огня был для него нестерпимым и малыш, инстинктивно вжавшись в тряпьё, жалобно заскулил.

Только прямая угроза его жизни удерживала взрослого зверя от смертоносного броска. Ведь в бездонных глазах волка читалась первобытная ярость и готовность сожрать меня вместе с моими пылающими руками, невзирая на боль и ожоги.

Малыш снова пискнул.

Родитель глухо, недовольно рыкнул, вибрируя всем телом, но всё же начал медленно пятиться обратно к центру комнаты, не сводя с меня глаз. Как только между нами образовалось достаточное пространство, я развеял действие руны и сразу подхватил зверёныша за загривок. Волчонок тут же оскалился, его крохотная шерсть на холке встала дыбом, а из горла вырвалось нечто похожее на рычание.

Взрослый хищник замер, готовый к броску в любой момент.

Между нами установилось хрупкое равновесие. Волк осознал, что я успею превратить его щенка в кучку пепла прежде, чем его челюсти сомкнутся на моей шее.

Теперь мне предстояло самое сложное — придумать, как выбраться из их логова живым.

Мы провели несколько томительных часов, сверля друг друга взглядами.

Ни я, ни зверь не шевелились, превратившись в два изваяния в этом забытом богами месте. Тишина давила на уши, прерываемая лишь моим дыханием и низким, почти утробным рокотом из груди волчицы.

Я лихорадочно соображал, перебирая варианты, но всё сводилось к одному. Мне нужно накопить достаточно магической энергии, чтобы вновь пробудить руну стихии «ветра». Только крылья могли вытащить меня из этой западни.

Интуиция, обострённая до предела, буквально кричала, что с малышом уйти мне не позволят. И даже когда я верну ей живого щенка, мира между нами не будет.

Проблема заключалась в той груде мусора в углу, за которой волчица пока не видела бездыханное тело своего второго детёныша.