— Петровский, возможно, снимал хоум-видео с одним человеком… — Я запинаюсь и негромко прочищаю горло. — С дорогим мне человеком.
Опускаю взгляд на собственную руку. Ручка зажата между пальцами слишком крепко. Кладу её на стол.
— Подозреваю, что снимал без её согласия и ведома.
Волков открывает блокнот. Его движения остаются такими же неторопливыми. Мне даже становится немного легче от того, что он воспринимает мои слова как сведения, с которыми предстоит работать.
— Ваша… знакомая заявляла на него?
— Нет.
— Ну, это что-то… — Он ненадолго задумывается. — Кроме съёмок, что-нибудь ещё?
Смотрю ему прямо в глаза.
— По её словам, он шантажировал её. Требовал деньги.
— Она заплатила?
— Говорит, нет.
Волков делает короткую запись. Я слежу за движением его руки и ловлю себя на желании заглянуть в блокнот. Увидеть, какими словами он это обозначает. Как вообще можно уместить в одну строчку то, что человек делает с чужой жизнью.
Передо мной остывает кофе. Беру чашку, но пить не хочется. Ставлю её обратно, аккуратно попадая донышком в углубление блюдца.
— Вы не верите ей? — спрашивает Волков.
— Два года назад не поверил. Сейчас я остыл. Мне нужны ответы.
Он поднимает голову. Несколько секунд я молчу. Можно продолжить называть её знакомой. Говорить о женщине, которой требуется помощь. Оставить между собой и этой историей хотя бы видимость расстояния.
Но Волков всё равно узнает.
— Она — моя бывшая жена.
Его ручка замирает над блокнотом, а взгляд меняется. В его голове крутятся шестерёнки, выдавая информацию за информацией. Мужик умный, догадался сам, потому что именно он собирал для меня информацию о Лейле.
И теперь Волков связывает каждое произнесённое мной слово с тем досье на дорогого мне человека.
— Да, — говорю я, отвечая на незаданный вопрос. — Речь о Лейле Сафаровой.
Глава 31.
* Лейла *
Последние три занятия отменяются, потому что в районе блэкаут — везде отключили электричество. С чистой совестью ухожу из студии, но по дороге на остановку пишу Никите, что забрать меня сегодня можно из дома. Да, надо обязательно её проверить и кое-что забрать.
Водитель отвечает, что приедет за мной через полтора часа. Да, по таким пробкам будет точно ползти. Всю дорогу в автобусе я держу телефон в руках. Несколько раз открываю переписку с мамой, смотрю на последнее сообщение и закрываю. Хочу увидеть их обеих. Не обменяться привычными «как вы?» и «всё нормально», а спокойно поговорить, рассмотреть лицо сестры, услышать мамин голос.
Из квартиры Марка такой звонок невозможен. Придётся выбирать угол, в котором не видно ничего лишнего, следить за дверью, прислушиваться к каждому звуку. А если мама попросит повернуть камеру? Если он вернётся и заговорит прежде, чем я успею отключить микрофон?