Марк поворачивается к выходу.
— Отдыхай.
— Ты не станешь требовать…
Он останавливается спиной ко мне.
— Не сегодня.
— Почему?
Не знаю, зачем спрашиваю. Мне кажется, сейчас совершенно внезапно его отказ пугает сильнее, чем прикосновение. Он не укладывается в ту картину, которую я успела выстроить. В ней Марк — человек, которому нужна власть, месть и моё унижение. А человек, стоящий сейчас у двери, видит, что я едва держусь, и уходит.
Марк медленно оборачивается.
— Потому что тебе нужно отдохнуть и позвонить матери. И мне тоже нужно отдохнуть после перелёта.
Он выходит из комнаты, а я всё так же стою на месте, ощущая внутри болезненные вибрации.
Покидаю комнату следом, но не чтобы поговорить с ним, а чтобы хотя бы что-нибудь перекусить — разговоры о еде заставили почувствовать голод. Из гостиной раздаётся звонок телефона.
Через несколько секунд я слышу голос Марка:
— Да.
Пауза.
— Малыш, что значит прилетела? — спрашивает он. — Почему не предупредила?
Глава 20.
Я останавливаюсь в коридоре и опираюсь ладонью о стену. Холодная поверхность немного отрезвляет, но сердце всё равно стучит быстрее.
«Малыш».
Первая мысль вспыхивает и обжигает: у него кто-то есть.
Какая-то женщина, которая может без предупреждения прилететь к нему и рассчитывать, что он немедленно сорвётся навстречу. Женщина, с которой он говорит таким голосом. Неужели Марк способен так поступить? Заставить меня жить здесь, соблюдая условия сделки, и спокойно встречаться со своей женщиной?
И вдруг я понимаю, насколько нелепы мои мысли. Какое право я вообще имею предъявлять ему претензии? Мы не муж и жена. Даже не любовники в привычном смысле.
— Ди, конечно, я рад, что ты здесь, — продолжает Марк, и воздух возвращается в мои лёгкие. — Но сколько раз я говорил тебе, что не люблю сюрпризов и меня нужно предупреждать заранее?
Я прикрываю глаза и крепче прижимаю ладонь к стене.
Ди — это Диана. Единственная дочь Марка.
Ей уже восемнадцать. А два года назад, когда мы пытались стать семьёй, ей было шестнадцать. Возраст, когда человек ещё считается ребёнком, но уже прекрасно понимает, куда и как нужно ударить, чтобы сделать больно.
Диана всегда жила с матерью. Иногда мне казалось, что Марк особенно остро чувствует свою вину перед дочерью за развод, который инициировал он, и поэтому прощает ей больше, чем простил бы любому другому человеку.
Однажды Диана крупно поссорилась с матерью, собрала вещи и приехала жить к нам. Она прожила с нами почти месяц.
За это время Диана успела переставить вещи в гостиной, раскритиковать еду, которую я готовила, несколько раз напомнить мне, что я в квартире Марка временная гостья. Она демонстративно обнимала отца при мне, садилась рядом с ним, перебивала, когда я начинала говорить. Показывала, кто здесь настоящая хозяйка и кому принадлежит безусловное право на его любовь.