Последние полторы недели его не было в городе. Марк уехал в командировку почти сразу после того, как вопрос с Германией окончательно решился, и эти полторы недели неожиданно стали для меня передышкой.
Первые пару дней я всё равно просыпалась с мыслью о нём. Потом вспоминала, что сегодня мне не нужно ехать в его квартиру, и тело само расслаблялось.
Я выдохнула и пыталась разобраться в себе. Честно пыталась. Раскладывала всё по полочкам, вспоминала наш брак, развод, появление бывшего, то проклятое видео. Злилась на Марка. Злилась на себя.
Вот только чем дольше его не было рядом, тем меньше я сама себе верила. Если бы я действительно ничего к нему не чувствовала, всё было бы намного проще. Я бы ненавидела его, и точка.
Но полторы недели без него ничего не прояснили. Наоборот. Всё стало ещё сложнее.
— Ну всё, пора, — говорит мама.
Я возвращаюсь в настоящее. Милена опять плачет, и я тут же притягиваю её к себе.
— Всё будет хорошо, слышишь?
— Да.
— Твоё сердечко скоро будет здорово. И ты вернёшься к обычной жизни.
— Я очень этого хочу.
Целую её в щёку и крепко-крепко обнимаю напоследок. Мама тоже подходит, и несколько секунд мы стоим втроём посреди аэропорта, боясь отпустить друг друга.
Но приходится.
Мама берёт ручку чемодана. Милена вытирает лицо рукавом.
Они уходят, несколько раз оборачиваясь. Я машу им рукой, Милена что-то кричит мне издалека, но из-за шума не разбираю слов. Всё равно киваю и улыбаюсь ей, пока они не скрываются из виду.
И только тогда опускаю руку.
Стою ещё несколько секунд, глядя туда, где только что исчезли два самых родных мне человека.
Достаю телефон. На экране нет ничего особенного. Несколько уведомлений, сообщение от Крис, реклама, погода.
И всё равно первой мыслью становится Марк.
Завтра он возвращается. А значит, завтра закончится моя передышка.
Глава 19.
На следующий день я приезжаю в квартиру Марка вечером после работы.
Колёса чемодана стучат по порогу, и этот звук действует мне на нервы. Я взвинчена, не скрою. Я не разуваюсь сразу. Несколько секунд стою в прихожей, сжимая ручку, и смотрю в глубину квартиры, где за полторы недели ничего не изменилось. Те же ровные поверхности, холодные линии, порядок, в котором нет ни одной случайной вещи. Только теперь здесь снова должна появиться я — самая большая ошибка в идеально выверенной жизни Марка.
Включив свет и закатив чемодан в спальню, оставляю его возле шкафа. Не раскрываю. Как будто бы, если вещи лежат внутри, я ещё не переехала. Сажусь на край кровати и провожу ладонью по покрывалу. Эта комната, постель, я сама с тяжестью в груди кажемся мне лишь реквизитом в предлагаемых декорациях.