Дойдя до дома, открываю дверь и попадаю в нашу уютную квартиру, которая по площади как одна только кухня в аппартах Марка.
У стены стоят мои старые кроссовки. На крючке висит шоппер, который мама обычно берёт в магазин. На тумбочке лежат всякие безделушки.
Ставлю сумку на пуф, прохожу по комнатам, заглядываю на кухню, приоткрываю окно. Здесь душно, и от сквозняка сразу шевелится край занавески.
Провожу ладонью по спинке дивана. Сажусь на привычное место, поджав под себя ногу, и пишу маме:
«Ты сейчас у Милы? Можно позвонить?»
Ответ приходит на удивление быстро.
«Да, звони. Меня пустили ненадолго».
Нажимаю на значок камеры.
Сначала вижу потолок, потом кусочек маминого подбородка.
— Мам, отодвинь телефон.
— Сейчас, подожди. Мил, как его…
— Дай мне, — слышится родной голос. — Мам, ну я же тебе показывала.
Изображение качается, и наконец на экране появляется сестрёнка.
Она сидит на больничной кровати, подложив под спину подушку. Волосы собраны в небрежный хвост. На ней светлая футболка, на запястье — больничный браслет.
— Привет! — улыбается она.
— Привет, моя хорошая. Ну-ка, покажись.
— Ты видишь меня или со связью проблемы?
— Вижу. Хочу рассмотреть.
Мила приближает лицо к камере и смешно таращит глаза.
— Так нормально?
— Очень. Особенно нос.
— Папин.
Она смеётся, а мама устраивается рядом. Смотрю на них и жадно ловлю каждую мелочь.
— Ты дома? — спрашивает мама.
— Да. Сегодня пораньше освободилась.
— Хоть отдохнёшь. Ты ела?
Я тихонько смеюсь.
— Мам, я тебе только позвонила.
— Ну и что? Одно другому не мешает.
— Она и у меня уже три раза спросила, — жалуется Мила. — Сама видела, как я ела, и всё равно спрашивает.
— Ты поковыряла, а не поела.
— Я всё съела!
— Половину.
— Лейла, забери её, — умоляет сестра.
— Терпи. Теперь твоя очередь.
Мы переглядываемся через экран, и на несколько секунд становится почти как раньше. Будто мама с Милой просто сидят в соседней комнате, а я зачем-то звоню им из спальни. Потом сестра поворачивает телефон, показывая палату, и это ощущение пропадает.
Белая дверь. Тумбочка. Пакет с вещами у стены. Чужое окно, за которым совсем другой город.
— Ну что у вас? Всё подтвердили?
Мама кивает первой.
— Да. Операция завтра. Сегодня ещё разговаривали с врачом. Всё объяснили.
— С утра? — спрашиваю.
— Да. Я тебе напишу, как только что-нибудь будет известно.
— Сразу, мам. Хорошо?
— Конечно.
Мила наблюдает за мной, и я заставляю себя разжать губы.
— А ты как? Освоилась уже?
— Ага.
Мила рассказывает, как мама пыталась купить кофе и долго не могла разобраться с автоматом. Мама тут же уточняет, что проблема была вовсе не в ней, а в том, что всё написано непонятно. Мы хихикаем, и когда я опять смотрю на неё, то вдруг вижу совсем маленькую девочку, которая так быстро выросла.