Дескать, останься я с ним, ложиться мне пришлось бы только под мужа.
– А тебе? – усмехаюсь, с трудом беря себя в руки. – Сколько Анжелик ты ещё перетрахал, чтобы стать большим человеком?
Намеренно коверкаю имя его любовницы. Или теперь уже жены?
Непроизвольно отыскиваю безымянный палец на его правой руке. И также непроизвольно выдыхаю. Кольца нет. Правда, разве это о чём-то говорит?
В ответ на мой вопрос Марат заливается смехом, резонирующим по стенам моего кабинета. Только веселье это какое-то злое и даже зловещее. Внутренне подбираюсь, с ужасом понимая, что сейчас бывший супруг, как никогда, в силах мне навредить.
А что случится, если он узнает, что у него есть дочь? Что я скрыла от него факт появления на свет его крови и плоти?
Подавляю в себе эти мысли. Сейчас не время об этом размышлять.
– Я многих трахал, но, знаешь, частенько при этом думал о тебе, – нагло заявляет, вызывая внутри меня мгновенную вспышку ненависти и негодования.
Не отдавая отчёта своим действиям, я всё же швыряю в него кружку. В этот самый миг понимая, что способна на убийство. И даже готова отмотать за своё преступление срок.
Но это проворное чудовище ловко уклоняется. А кружка разбивается о стену, оставляя на ней уродливую кляксу.
Не успеваю я опомниться, как Строев оказывается рядом со мной, выдёргивая меня из рабочего кресла – оплота моей уверенности. И усаживает на стол, запирая меня между своих ладоней, вклиненных в столешницу рядом с моими бёдрами.
Смотрю на него с ужасом.
– Ты что себе позволяешь, Строев? – ударяю его по мощной груди.
– Ладно, отбросим шутки в сторону, дорогая. Хочу понять, какого хера ты вновь появилась на моём пути и что тебе нужно. Мои деньги? – спрашивает, опаляя мою щёку своим горячим дыханием.
Фыркаю, пытаясь слезть со стола, но Марат не позволяет, возвращая меня на место с такой лёгкостью, будто я вешу не больше кошки.
– Твои деньги? С чего бы? Я сама готова платить, лишь бы не видеть тебя ещё восемь лет, – шиплю со злостью, ощущая, что внутри меня поднялся целый ураган из разнообразных эмоций, которые сама не способна распознать. Или принять.
Марат всматривается в моё лицо, очевидно пытаясь понять, вру я или нет.
И с чего это он вдруг решил, что я могу покуситься на его состояние? Всё, что мы могли поделить в период брака, сводилось к мелочёвке, не стоившей споров и нервов.
Бывший, прикусывая губу, выпрямляется. Но всё равно стоит так близко, что если я слезу со стола, то проедусь грудью по его груди. Поэтому пока остаюсь на месте.
– Вот как, – задумчиво произносит он, изучая мою ногу в капроновых колготках, выглядывающую из высокого разреза юбки. Смотрится провокационно. И будь напротив меня любой другой мужчина, я тут же исправила бы эту оплошность. Но сейчас я решаюсь поиграть с хищником.