Смотрю на него вопросительно. Злясь на себя за то, что сболтнула лишнего.
– Ты вновь станешь моей женой.
Глава 40
– Что? – переспрашиваю, надеясь на то, что меня одолели слуховые галлюцинации. Внимательно смотря на его рот в ожидании, когда Марат даст опровержение.
Не мог же он сказать этот бред всерьёз!
– Ты меня прекрасно расслышала, Вика, – на этот раз бывший повторяет без тени улыбки, – наш брак – единственный способ восполнить то время с дочерью, что я потерял. Из-за тебя.
Резко поднимаюсь с места, понимая, что больше ни минуты не могу находиться со Строевым в одном помещении. В одном городе. А возможно, в одной стране. Если бы я могла поменять планету или сменить солнечную систему на другую, несомненно, так бы и поступила.
– Убирайся из моей квартиры. Немедленно, – шиплю сквозь зубы, смотря на него безумными глазами волчицы, у которой пытаются украсть потомство.
Марат встаёт следом и преодолевает разделявшее нас расстояние в несколько шагов. Давя на меня своим исполинским ростом и непомерным гонором.
Может быть, раньше я бы и отступила. Попятилась бы. Но не на этот раз.
– Ты сошёл с ума, если думаешь, что я тебя прощу.
Ощущаю себя на грани нервного срыва.
– Простишь? – Марат наклоняет голову чуть вбок, изучая меня со странным любопытством.
– Что же, похоже, ты уже подзабыл, но восемь лет назад изменил мне с дочкой шефа с чудесным именем Ангелина. И всё это у меня под носом. Кстати, сегодня я видела тебя с твоей женой и сыном в зоопарке как живое подтверждение измены.
Щёлкаю пальцами перед его носом, надеясь, что память к нему вернётся.
Марат глубоко вздыхает, так, что его ноздри раздуваются, как у разъярённого быка.
Реакция Строева бесит только сильнее. Можно подумать, что он имеет право на гнев! Нет, из нас двоих обманывали именно меня. А всё остальное лишь следствие его выбора и его поступков.
– Восемь лет назад, дорогая моя, я, может быть, и принялся оправдываться, как тупой осёл, но время уже упущено, – смотрит мне в глаза, приподняв мой подбородок пальцами, больно сжимая, – и поверь, я долго ждал.
Мне хочется закричать. Заколотить по его груди. Выбить из него всю дурь. Меня останавливает лишь то, что через стенку от нас Дарина. И ей пока рано знать, что у неё есть папаша и что он из себя представляет.
– Чего ты ждал? Когда станешь двоеженцем?
Всё же ударяю его в грудь, чтобы хоть куда-то распределить злость.
Только Марату мои трепыхания доставляют неудобств не больше, чем крылья назойливой мухи.
– Штамп в паспорте единственное, что тебя волнует, Вика? – Отводит мои руки от своей груди, но не отпускает, а продолжает сжимать запястья.