Вернувшись в Москву, я погрузилась в работу, надеясь, что ситуация с Богданом не отразится на карьере. Но, как ни странно, вскоре даже получила ответ от Наны Ашкенази о её готовности выставлять свои картины у нас.
Ушли недели, чтобы моя кровь немного остыла и не сжигала вены каждый раз, когда я вспоминала Марата. Мне даже стало казаться, что дальше всё может быть хорошо. Если мы не будем пересекаться, живя в огромном мегаполисе.
Идею познакомить его с дочерью я решила отложить в долгий ящик. Стоило лишь подумать о постоянных встречах с ним. С его женой или сыном, мне становилось дурно.
Дочка уговорила меня посетить Московский зоопарк. Очень ей хотелось посмотреть на местного манула. Мы шли в сторону его вольера, проходя мимо жилища панд, когда я ощутила нечто неладное.
Сердце сжалось, будто в него вонзили нож.
Прямо напротив остановился Марат. С женой. И сыном в инвалидной коляске.
Глава 37
Мысли путал жуткий гул. Будто кто-то решил поиграть в моей голове на музыкальных тарелках.
Мы стояли со Строевым друг напротив друга, не сводя глаз. И я бы хотела их отвести, но какая-то тягучая сила не давала мне посмотреть куда-то ещё. Кроме Марата.
Морок отпустил лишь в тот момент, когда его стеклянный взгляд переместился с меня на Дарину. Отчего я непроизвольно сильнее сжала её ладошку.
– Мамуль, я хочу на котика посмотреть, – капризно тянет ручку дочь, не понимая, почему мы остановились.
Смотрю на неё, ощущая жар во всём теле. Пылающие щёки. И кровь, бьющуюся в висках.
В эту самую секунду я осознала, что не должна была играть с судьбой. Не должна была переезжать в Москву, зная о том, что мы с её отцом можем встретиться.
И как бы моё сердце ни болело из-за того, что она растёт безотцовщиной, но я не готова была её потерять. В судебном процессе с её биологическим отцом. А интуиция мне подсказывала, что, если он узнает, какую правду я все эти годы скрывала от него… Убьёт.
Мне бы очень хотелось трусливо сбежать. Спрятать Дарину от его глаз. Но уже слишком поздно.
Не успела оклематься, как Строев вместе со своим семейством оказался рядом.
Мой взгляд упёрся в его сына.
Неспроста, увидев его фотографию, я сообразила, что с ним что-то не так. Только не догадывалась, что именно. В сравнении с другими сверстниками дочери он выглядел слишком худеньким. Почти прозрачным. Вызывающим сочувствие и сожаление. Совсем не те эмоции должен рождать ребёнок.
Тонкие ножки в ботиночках съехали на одну сторону. Странно изогнутые руки со скрюченными пальцами лежали на коленях. Лишь цепкий взгляд давал понять, что, несмотря на физическую немощность, разум у ребёнка светлый.