Перевела сочувственный взгляд на Строева. И тот в эту же секунду ощетинился. Разозлился. Словно ему была противна моя жалость.
– Вика, какая неожиданность, – раньше всех пришла в себя Ангелина. – А что это ты здесь делаешь?
Смотрела на меня самодовольно, будто испытывая чувство превосходства надо мной. И задавала глупый вопрос, словно в упор не замечая рядом со мной ребёнка.
Впрочем, может, решила, что это моя племянница?
Хотелось, как героиня «Москва слезам не верит», представить Дарину отцу. На глазах у его жены. «А это, Дариночка, твой папа. Знакомься». Но моя крошка к такому пока не готова.
– Дарина, это мои давние знакомые, – стараясь непринуждённо улыбаться, чтобы не испугать дочь, сообщаю ей.
– Здрасьте, – здоровается дочка, с любопытством рассматривая Марата. Отчего боль в сердце принимает размеры чёрной дыры в космосе.
Я почти могу прочитать её мысли.
Дарину не волнует, что мальчик сидит в инвалидной коляске. Ведь у него есть преимущество – отец. Которого нет у моей дочери. И именно из-за меня она чувствует свою неполноценность.
Марат зачем-то делает к нам шаг вперёд. Оставляя позади сына и жену. И присаживается на корточки рядом с дочкой.
– Меня Марат зовут, – представляется, протягивает ей свою огромную лапищу.
В любой другой ситуации Дарина сначала посмотрела бы на меня. И лишь после моего одобрения пожала бы руку незнакомца.
Но, видимо, сейчас иная ситуация.
Она настолько заворожена своим биологическим отцом, что повторила его жест с горящими от интереса глазами.
– А меня Дарина, – звонко сообщает в тот миг, когда её крохотная рука утонула в лапе отца. – А откуда вы знаете мою маму?
Отпустив её руку, Марат вырастает передо мной. Возвышаясь на целую голову. Отчего его взгляд буквально вбивает меня в землю под ногами.
– Ангелина, отвези Данилу, куда он просил, – кидает приказ жене, не сводя с меня глаз.
– Марат! – доносится до меня её возмущённый возглас. И я кожей ощущаю волну ненависти, направленную сейчас на меня и на дочку. Будь её воля, она нас обеих сожгла бы в огне инквизиции.
Ведь у неё одна религия. Где Марат – божество. А остальные – ведьмы и еретики.
Вместо ответа Строев не оборачиваясь посмотрел куда-то вбок. Под её ноги. Что для его жены оказалось достаточным поводом замолчать и не предъявлять претензий.
Подобное поведение супругов меня ошарашило. Что заставляет его жену терпеть?
Вдруг понимаю, что Марат за годы нашего брака ни разу не позволил себе пренебрежительного отношения. Да и я не дала бы спуску. Слишком гордая. А ещё… Я знала, что он меня любит и не хочет потерять. Впрочем, всё же недостаточно, для того, чтобы держать член в брюках.