— замечательное изобретение человечества, но меня интересует содержимое. Вода чистая? Мэри посмотрела в ведро с таким видом, будто чистота была понятием философским. Амелия закрыла глаза на один вдох. — Значит, нет. Горячая вода. Немедленно. Чистые тряпки. Самые чистые. Простыни. Пелёнки. Всё, что можно кипятить — кипятить. Всё, что нельзя кипятить, но можно выстирать — стирать. Окно открыть. Мэри не двигалась. — Мэм, но… — Что «но»? — Окно… холодно. Амелия медленно повернула голову к закрытому окну, потом обратно к служанке. — Мэри, если выбирать между холодно и задохнуться в этом музейном образце вони, я выбираю холодно. Открыть окно. Мэри вздрогнула и побежала. Амелия снова склонилась над ребёнком. — Ну что, малыш. Добро пожаловать в филиал ада с плохим менеджментом. Сейчас попробуем немного повысить стандарты обслуживания. Она распеленала его, убрала мокрую ткань, осторожно повернула на бок, проверила рот, нос. В голове сами собой шли расчёты: дыхание учащённое, температура высокая, кожа сухая, вероятно, инфекция, обезвоживание. Нужны жидкость, тепло без перегрева, чистота, наблюдение, аккуратное охлаждение, смена белья. Лекарства? Что есть в этой эпохе? Чёрт его знает. Что можно безопасно? Вода. Кипяток. Травяные отвары — осторожно. Молоко? Только если нормальное. Кормление маленькими порциями. Гигиена. Воздух. Смешно. В двадцать первом веке она бы уже потребовала анализы, мониторинг, неонатолога, антибиотик по показаниям, кислород, инфузию. Здесь у неё были грязная комната, испуганная Мэри и собственные руки. — Роскошно, — пробормотала Амелия. — Просто курорт. Осталось найти коктейль с зонтиком и дефибриллятор в комоде. Дверь снова распахнулась. На пороге появились ещё две женщины. Одна постарше, сухая, высокая, с лицом строгой селёдки и руками человека, который всю жизнь работал и не ждал за это благодарности. Вторая — моложе, круглолицая, в переднике, с огромными глазами и красными от стирки руками. — Что случилось? — спросила старшая. — Миссис Дайер, вы… — Имя. — Что, мэм? — Ваше имя. — Нора, мэм. — А ты? — Бетси, мэм. — Прекрасно. Нора, Бетси, слушаем внимательно, потому что повторять я не люблю, а убивать пока некогда. Обе женщины замерли. Амелия подняла горячего ребёнка на руки, завернула в более сухой край ткани и стала говорить быстро, чётко, тем самым голосом, которым в прошлой жизни подчинялись даже уставшие хирурги. — Нора, открываешь все окна в детских на десять минут. Не споришь. Потом закрываешь наполовину, чтобы не было сквозняка прямо