Глава 7.
Страница 102 из 147
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 7.

Страница 102
закрылась. Амелия осталась в коридоре, глядя на мокрое стекло в верхней части двери, за которым его силуэт на секунду прошёл мимо фонаря и исчез в серой улице. Эмма появилась рядом почти бесшумно. — Ты смотрела ему вслед. — Я проверяла, закрыл ли он дверь. — Конечно. — Эмма. — Да? — Ты становишься слишком наглой. — Это потому что я учусь у лучшей. Амелия повернулась к ней. Эмма стояла с самым невинным лицом, на которое была способна. Получалось плохо, но старательно. — Запиши себе, — сказала Амелия. — Наглость полезна только с мозгами. — Уже записала. — В отдельную книгу фраз? — Да. Амелия несколько секунд смотрела на неё, потом не выдержала и засмеялась. Устало. Тихо. Но по-настоящему. Из кухни крикнула Марта: — Если вы там закончили хихикать над мужчинами, кто-нибудь поможет с посудой? Эмма крикнула в ответ: — Мы не хихикаем! Амелия добавила: — Мы стратегически анализируем! Марта фыркнула так громко, что это было слышно в коридоре. Амелия посмотрела на Эмму, потом на дверь, за которой исчез Рейвенор, потом на дом — с его шумом, детьми, женщинами, записями, страхами, новыми правилами и ещё не найденными пропавшими. — Ладно, — сказала она. — Стратегический анализ закончен. Идём мыть посуду. А завтра будем спасать мир дальше, но маленькими порциями, чтобы он не подавился. Эмма взяла её под руку — легко, почти по-дружески, хотя по правилам этого века, наверное, не должна была. Амелия не отняла руку. Они пошли на кухню. За столом Мэгги уже делила чистые ложки на две кучки, Джеймс пытался помогать и явно считал себя почти взрослым, Софи тихо шила, Анна проверяла маленького Томаса, Мэри качала колыбель, Нора сверяла бельё, Марта ворчала над тазом. Всё было шумно, тесно, несовершенно. Но никто не был забыт в углу. И это, решила Амелия, пока что можно считать рабочим результатом.

Глава 7.

Глава 7

Цена чужого имени Ночь опустилась на дом не сразу. Сначала исчезли крики торговцев — будто кто-то аккуратно прикрыл крышку над улицей. Потом стихли колёса, мокро шуршавшие по камню. Потом остался только дождь — тонкий, настойчивый, как привычка, от которой не избавишься. В доме стало тише, но не спокойно. Тихо — потому что дети спали. Или делали вид, что спят. Потому что женщины устали. Потому что даже Марта перестала ворчать и только тяжело вздыхала у очага. Но спокойствия не было. Оно теперь вообще редко заходило сюда без приглашения. Амелия стояла у окна в своей комнате и смотрела, как редкие фонари на улице размазываются в мокром стекле. В руках у неё была та самая книга. Весенняя. С именами. Суммами. Пометками. С чужими решениями, которые она теперь должна была разгребать. Пальцы сами перелистывали страницы, хотя она уже знала, где искать. Лили Кларк. Имя не отпускало. Не потому, что это было первое дело. А потому что это было первое дело, где прошлое пришло ногами и спросило: «Где мой ребёнок?» Амелия сжала челюсть. — Чёрт… — тихо выдохнула она. И тут же усмехнулась самой себе. — Даже ругаться здесь толком нельзя. Воспитание, чтоб его. Она закрыла книгу и положила её на стол. Комната была аккуратной — насколько это вообще возможно в этом доме. Кровать, стул, стол, таз с водой, свеча. Запах чистого белья, воска и слабый след трав — Анна настояла, чтобы в спальнях тоже стояли небольшие мешочки с ромашкой и мятой. «Не для запаха, — сказала она тогда. — Для привычки к чистоте». Амелия тогда буркнула что-то вроде: «Если я начну привыкать к чистоте в этом веке, меня скоро заберут обратно из жалости». Анна не поняла. Но кивнула. Амелия провела ладонью по лицу. Усталость была странной. Не той, что валит с ног. А той, что остаётся внутри и не даёт расслабиться. Голова работала. Слишком быстро. Слишком много. Уоткинс. Рединг. Бейкер-лейн. Без номера. Без адреса. Без гарантии, что ребёнок вообще туда попал. И Рейвенор. Который уехал. И вернётся. С ответами. Или без. И в любом случае — с последствиями. Амелия отвернулась от окна. — Значит так, — тихо сказала она в пустоту. — У нас есть три дня. Максимум четыре. За это время нужно… Она замолчала. Потому что шаги в коридоре уже шли к её двери. Лёгкие. Быстрые. И без стука. — Если это ты, Эмма, — сказала она, — я сейчас начну брать плату за ночные визиты. Дверь открылась. Конечно, это была Эмма. Волосы распущены, рубашка наспех застёгнута, веснушки яркие, глаза горят. — Я не могу спать. — Отлично. Значит, будешь работать.

назадназад
1 ... 100 101 102 103 104 ... 147
впередвперед