Глава 5
Проверка на дыхание Утро после родов оказалось не мягким, не светлым и уж точно не милосердным. Оно пришло серым, влажным, с мелкой моросью за окнами, с угольным дымом над крышами, с холодом, который пробирался в щели, несмотря на занавеси, заткнутые тряпками рамы и камин, где Марта с самого рассвета сердито ворошила угли, будто собиралась не дом согреть, а лично победить английский климат. Амелия проснулась от того, что кто-то тихо постучал в дверь. Не громко. Осторожно. Так стучат в комнату человека, которого боятся разбудить, но ещё больше боятся не разбудить. Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Трещина у балки. Закопчённый угол. Серый свет в щели занавески. Не больница. Не её прежняя квартира. Не ночь с родами, запахом крови, криком Рут и серыми глазами доктора Рейвенора у двери. Значит, всё было на самом деле. — Если это снова приключение, — хрипло сказала она, — передайте ему, что я умерла и больше не принимаю посетителей. За дверью робко отозвалась Мэри: — Мэм… Томми ел. И маленький Томас тоже дышит. Миссис Хейл велела сказать. Амелия села так резко, что корсет, оставленный вчера на стуле, будто посмотрел на неё с немым упрёком. — Дышит сам? — Да, мэм. Тихо, но сам. — Рут? — Спит. — Кровь? Пауза. Мэри явно покраснела за дверью. — Миссис Хейл сказала: меньше, чем боялись. Амелия выдохнула. Хорошо. Нет. Не хорошо. Пока ещё рано для «хорошо». Но это было не плохо, а в их положении «не плохо» уже стоило отдельной благодарности, желательно без лишнего религиозного пафоса. Она встала, босыми ногами коснулась холодного пола и зашипела: — Англия, ты, конечно, империя, но полы у тебя как месть. Вода в кувшине была ледяной. Амелия умылась, окончательно проснулась, посмотрела в зеркало и тихо присвистнула. В зеркале стояла молодая миссис Дайер с лицом женщины, которая накануне спорила со смертью, проверяющим, кухаркой, собственным телом и корсетом — и ни с кем не закончила разговор окончательно. Волосы выбились из причёски, под глазами легли тени, губы побледнели. Зато взгляд стал таким, что прежняя владелица тела, если бы могла, наверное, отошла бы в сторону и не мешала. — Ну что, Амелия, — сказала она отражению, застёгивая ворот платья. — Сегодня к нам придёт мужчина с полномочиями, подозрениями и неприятно тёплыми руками. Будем делать вид, что нас это не раздражает. Она помолчала. — Не получится, конечно. Но попытка засчитывается. Через десять минут она уже спускалась вниз. Дом пах иначе, чем в первый день. Не идеально. Старое дерево,