Глава 9
Дама под вуалью Южный берег встретил Амелию мокрым камнем, кислым запахом старой прачечной и таким туманом, будто город решил спрятать собственные грехи под серой тряпкой. Дождь не лил — он висел в воздухе. Мелкая водяная пыль оседала на ресницах, на полях капюшонов, на рукавах, на чёрной ткани плаща, который Марта почти силой накинула Амелии на плечи перед выходом. — Вы в этом виде похожи на приличную вдову, — буркнула она тогда. — Марта, если вы сейчас скажете, что мне идёт траур, я пересмотрю вашу должность. — Вам идёт здравый смысл, мэм. Носите редко. И теперь эта редкая вещь — здравый смысл — уныло топала рядом с ней в виде Марты, широкой, мрачной, с корзиной под рукой. Под полотенцем в корзине лежала тяжёлая чугунная сковорода. Официально — «на случай, если зайдём к знакомой прачке». Неофициально — потому что Марта считала, что хорошая сковорода в тёмном переулке убедительнее любого джентльменского револьвера. Амелия не спорила. Её платье цепляло грязь у подола. Ботинки скользили по камням. Слева тянулись низкие дома с облупленными дверями и окнами, из которых сочился жёлтый свет. Справа, за грязным переулком, темнела громада старой прачечной: кирпичная, закопчённая, с высокими узкими окнами, где в нескольких ещё горел свет. Оттуда тянуло щёлоком, мокрой тканью, угольным дымом и усталостью женщин, которые всю жизнь варили чужое бельё и собственные руки. — Адрес точно здесь? — спросила Марта. — В записке Эммы — «дом у старой прачечной». — У старой прачечной таких домов шесть. — Прекрасно. Значит, у нас выбор. Я обожаю богатство возможностей, особенно когда вокруг грязь, туман и возможные торговцы детьми. Марта хмыкнула. — Зато романтично. Амелия остановилась и посмотрела на неё. — Вы сейчас пошутили? — Нет, мэм. Я болею. — Запомню для Анны. Они двинулись дальше. Узкий переулок вывел к небольшому двору между прачечной и рядом домов. В центре стояла телега без лошади, накрытая брезентом. У стены — деревянные ящики. Вода капала с крыши в железную бочку: глухо, монотонно, раздражающе. Где-то за дверью плакал ребёнок. Не громко. Не отчаянно. Тонко. Амелия застыла. Марта тоже. — Слышите? — тихо спросила Амелия. — Слышу. Плач повторился. Потом — мужской голос. Резкий, приглушённый стеной. — Тише! Амелия почувствовала, как внутри всё стало холодным и точным. — Вот теперь нам туда. Она шагнула к двери, но не успела постучать. Из тумана справа вынырнула высокая фигура. — Я просил вас ждать. Голос Рейвенора прозвучал тихо, но так, что у Марты даже сковорода в корзине