— Вот откуда у тебя царапина на скуле, — Вика косится на мою щеку, но в её голосе звучит не вопрос, а скорее задумчивое понимание.
— Боевое ранение. — хмыкаю, чуть поведя плечом.
К двери палаты подходим уже молча.
Дверь тихо скрежещет. Соня сидит на застеленной койке, поджав ноги под себя, и увлеченно перебирает деревянные кубики. Выстраивает кривую башню, смешно высунув кончик языка. Заметив нас, слегка сжимается, но, признав, расслабляется.
Вика аккуратно опускается на край матраса. Я же остаюсь стоять чуть в стороне, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди.
— Привет, строишь крепость? — Вика мягко улыбается, подталкивая к ней упавший брусок.
— Угу. — бурчит мелкая, не поднимая глаз.
— Нам надо кое-что спросить у тебя, если ты конечно, не против. — дождавшись утвердительного кивка, Вика цепляет пальцем прядь волос возле уха Сони. — Откуда у тебя эти цифры?
Соня замирает. Девочка сглатывает.
— Это... у всех деток было, — поджимает колени, утыкаясь в них подбородком. — На ферме.
Я чуть подаюсь вперед, отлепляясь от стены. Напряжение в комнате можно резать ножом.
— На какой ферме, Соня? — мой голос звучит глухо, но я стараюсь убрать из него любую жёсткость.
— Где много домов и заборы высокие, — она начинает быстро-быстро крутить пуговицу на кофте. — Далеко очень. В лесу. Мы шли долго-долго... через поля, через деревья. Ноги болели.
— Вы были там одни? — тихо уточняет Вика.
— Нет, нас много. Детки. А Аня... она побольше, она с нами в домике спала. Аня сказала, что надо бежать, а то нас... резать будут. Она ночью замок сломала, всех вывела. А потом... — Соня судорожно вздыхает, губа начинает трястись. — Потом прибежали кусачие. Зомби. Все закричали и побежали кто куда. Я Аню потеряла. А до этого... меня к кровати привязывали. Ремнями. Чёрными такими и разные таблетки давали и уколы делали, хотя я не болела.
Вика поднимается первой. Мы молча выходим в коридор, и дверь со щелчком отсекает палату.
Едва мы отходим на пять шагов, Вика разворачивается ко мне. Глаза горят.
— Ты понял? Там же дети! Их надо доставать, Калет! Я беру машину и...
— Никуда ты не поедешь. — отрезаю, понижая голос до опасного шепота.
Внутри моментально закипает жёсткость. Ничего не поделаешь — включается режим начальника. Потому что вчера эта пигалица выломала мне ворота. Потому что вся эта безумная ночь на ногах ушла на то, чтобы восстановить три сектора ловушек и утихомирить поднятый на уши бункер. Вся база искренне убеждена, что Вика — диверсантка, подставившая всех под удар.
— Я не спрашивала разрешения! — швыряет она мне в лицо шёпотом.