Иван Петрович достает из ящика стола и кладет перед Михаилом Александровичем мою «Бету», взятую вчера для демонстрации. Великий князь с интересом и некоторым недоумением крутит в руках ствол. Пытаюсь прийти ему на помощь.

— Если объяснять совсем просто, то это пулемет, стреляющий пистолетными патронами. В Германии, кстати, вовсю ведутся разработки такого оружия, но первый «Бергман» должен появиться только в восемнадцатом году. Наш пистолет-пулемет проще, легче и компактней. Его прототип был создан в нашей истории в начале шестидесятых годов итальянской фирмой «Беретта». Предвосхищая вопрос о применении, сразу скажу, что с ним гораздо удобней воевать в замкнутом пространстве, например в окопе, или идти в разведку.

— Да, но до окопов противника надо еще добраться!

— Это уже вопрос тактики… И он не столь важен в данный момент. Если пожелаете, Михаил Александрович, ближе к вечеру, например, сможете опробовать его в тире. Насколько я знаю, в хозяйстве Ивана Петровича таковой имеется.

— Да-да, конечно. Он — в вашем распоряжении, Михаил Александрович, — Павлов перехватывает инициативу и возвращается к главному вопросу: — Но все же, настоящих артефактов нашего времени здесь нет, поэтому мы попытаемся убедить вас с помощью послезнания. Дело в том, что жизнь царской семьи в России с начала девяностых годов двадцатого века освещалась достаточно подробно, и мы, покопавшись в памяти, собрали факты о личной жизни вас и ваших близких, которые просто не могут быть известны сейчас… Если вы не против, начнем?..

Великий князь Михаил устраивается поудобней в кресле и внимательно слушает академика, речь которого чем-то напоминает выступление то ли прокурора, то ли адвоката:

— Вы в детстве были очень дружны и неразлучны со своей сестрой, тогда еще великой княжной Ольгой Александровной. В семье её все звали «Беби». Когда вам было одиннадцать, а ей — семь лет, её столовую превратили в классную комнату, где вы вместе занимались уроками. В том числе и танцами. Это всё мы могли бы при желании узнать и сейчас, но вот то, что самым трудным для вас обоих было поклониться друг другу и сделать реверанс перед началом, об этом, я думаю, никто не может рассказать, не так ли?

— Да, это так… — чуть дрогнувшим голосом соглашается Михаил Александрович. — Может быть, вы назовете причину, по которой так происходило?

— Да, конечно. Невзирая на самые строгие запреты, казаки, дежурившие у комнаты, подглядывали в замочную скважину, вы об этом знали, и вас это очень смущало… Как-то на Рождество вам подарили первое в вашей жизни ружье. На следующий день вы с сестрой пошли гулять и подстрелили в парке ворону. Об этом, конечно, могли знать многие, но вот о том, что вы сели в снег и горько плакали, глядя на мучения раненой птицы, а потом этот случай очень часто мешал вам, когда вы учились стрелять, — кто мог рассказать об этом?..