А могла бы все утро лежать в ванне и есть манго…

– Мы же семья, – ответила Лин матери. – Все свои. Никого не волнует, вовремя мы усядемся за стол или нет…

– Ты что, Лин, заболела? – все так же сухо спросила Максин. – Что за бред?

– Нет, мама, я здорова. Я только говорю, что нечего себя накручивать.

– Накручивать себя, как ты выразилась, очень даже нужно. Когда мы садимся поздно, все выпивают больше, чем нужно, вы с сестрами начинаете спорить, бабушка засыпает прямо за столом, отец несет чушь, а Мэдди перегуливает и объедается леденцами.

К сожалению, это было правдой.

– И потом, за обедом я хочу кое-что сказать тебе, – продолжала Максин. – Мне немного неловко…

– Неловко? Отчего? Что случилось?

«Мне немного неловко» – для матери это было очень откровенное признание. Может быть, она уже давно хочет о чем-то поговорить с ней, Лин? Наверняка о чем-то ужасном. Это очень по-маминому – за рождественским столом объявить о раке в последней стадии.

– Это хорошая новость, как мне кажется. По крайней мере, я счастлива.

Счастлива? Это настораживало. Лин прижала ко лбу два пальца. Она чувствовала, как на нее накатывает сильнейшая головная боль: вдалеке послышались глухие раскаты семейной тревоги.

Майкл сел в постели и захлопал руками, как курица крыльями, показывая, как квохчет Максин.

Лин кивнула.

– Говорить! – потребовала Мэдди и потянулась к трубке.

– С тобой Мэдди хочет поговорить. Увидимся за обедом, – сказала Лин. – И не смей приходить заранее! – Она передала трубку Мэдди и тут же взяла ее обратно. – С Рождеством, мама!

– Да, дорогая…

Внизу хлопнула дверь.

Майкл удивленно вскинул бровь:

– Что бы это значило?

Кара встречала Рождество у матери и должна была вернуться к обеду, не раньше.

Через минуту в приоткрытой двери показалась голова Кары.

– С Рождеством, дорогая! – сказал Майкл и, вскочив, раскрыл ей навстречу руки. – Рано ты!

Кара возмущенно посмотрела на него и ответила:

– Папа, ты же не одет! Я хотела сказать, что буду у себя в комнате. Есть не хочу. Говорить об этом тоже. Так что с расспросами не приставайте. Я не слишком о многом прошу?

Майкл засунул большие пальцы под резинку своих трусов, они выпятились на его впалом животе, и он выдохнул:

– Ах…

– Папа, что ты делаешь?!

– Не знаю, – жалко промямлил Майкл и уронил руки.

– Терпеть не могу Рождество! – рявкнула Кара, проходя через прихожую в свою комнату.

– И я тоже, – эхом откликнулась Лин.

Майкл удивленно посмотрел на нее.

– Ну, не то что… – уточнила она, отправляясь в ванную. – Просто я ему не верю.

В первое после развода родителей Рождество девочки Кеттл в первый раз почувствовали, как отдаляются друг от друга.