– Вот черт! – Она села в кровати, поглаживая локоть. – И давно ты здесь? Ну не три же часа ты так стоишь?

Мэдди медленно открыла рот и начала хлюпать.

Майкл тоже проснулся и сразу же оживился. Оторвав голову от подушки, он заметил Мэдди:

– И кто там ждет Санта-Клауса?

– Она маленькая еще, не понимает, кто такой Санта-Клаус. Не забыл, что она его боится?

– Кстати, с Рождеством тебя.

– Я локтем ударилась.

– Ой…

Он откинул одеяло, обошел кровать и взял Мэдди на руки. Лин смотрела на него – высокого, худого, загорелого, в шортах с Микки-Маусом, которые Кара подарила ему на сорокалетний юбилей. Он постригся по-новому, и голова его казалась меньше, шишковатее и беззащитнее, как у школьника, которого задразнили в автобусе.

– Мамочка ударилась локтем, – сказал он Мэдди. – А ты тоже ударилась локтем?

Мэдди перестала плакать, трагически кивнула и показала пальцем на свой локоть.

Майкл пришел в восторг:

– Видела?

– Врушка она маленькая, – гордо сказала Лин.

Майкл снова лег в постель, не спуская Мэдди с рук, и положил ее между ними.

– Она теперь не заснет, – сказала Лин.

– Ну и пессимистка же у тебя мама!

Но совсем скоро все трое уже крепко спали: Лин с Майклом отодвинулись к краю кровати, лицом к Мэдди, а она улеглась на спину, раскинув ноги и продолжая сосать большой палец.

Казалось, что всего через несколько секунд их разбудили настойчивые трели телефона. Полусонная Лин взяла трубку.

– Надеюсь, не спишь? – с металлом в голосе осведомилась Максин. – Девять уже!

– Как девять? – откликнулась Лин, подозрительно подробно припоминая все, что ей сейчас приснилось. Она ела манго, лежа совершенно голой в ванне вместе с… Джоем.

Липкая… Сладкая… Скользкая… Его язык ласкает ее сосок…

Фу ты… В рождественское утро, когда она спала в одной постели с мужем и дочерью, ей вдруг в эротическом сне приснился бывший приятель. Она посмотрела на Майкла – тот уже проснулся и довольно почесывал живот. Его стриженые волосы смялись с одного бока.

– Так, Лин. Девять! – отчеканила Максин. – Все по плану? Индейку в духовку поставила?

Лин стало немного жаль, что эротический сон приснился ей как раз тогда, когда ее жизнь была так далека от эротики.

Да и что она хотела доказать, взяв на себя в этом году обязанность приготовить рождественский ужин – весь, от и до, даже эту несчастную индейку? Все равно ведь она не избавила мать от стресса. Скорее, наоборот: лишила контроля человека, на котором он просто помешан. Кэт всегда говорила: «Тебе же это нравится. Тебе всегда нравилось быть мученицей. Так вперед! Мы тебя не будем останавливать».