Теперь, когда Кэт забеременела, ей казалось, что Лин говорит с ней о Мэдди как-то доверительнее, как мать с матерью. Кэт одновременно оскорбляло и тешило то, что Лин нарочно – а может быть, и не нарочно – смягчала свои слова.

– Маме сказала? – спросила Лин, когда Максин ушла в ванную подкрасить губы.

– Нет еще. Завтра за обедом объявлю всему семейству.

– Кэт! Отец знает, бабушка знает. И как ты объявишь всему семейству, если не знает только мама? – возразила Лин. – Сейчас и скажи.

Кэт вздохнула. Каждый разговор с матерью был чреват опасностью. Как будто они были вечными соперниками в какой-то игре. Да, конечно, сейчас все это казалось глупым, но старые обиды за несправедливое наказание никуда не делись.

В семидесятые годы, еще до мирного договора, заключенного ими позже, в восьмидесятые, Максин с Фрэнком бились не на жизнь, а на смерть, и три их маленькие дочери верой и правдой сражались рядом с ними. Лин была на стороне Максин. Кэт же взяла сторону Фрэнка. Джемма была то за одного, то за другого. Десятилетнюю войну трудно было просто так взять и стереть из памяти.

Максин вышла из ванной, источая аромат духов и лака для волос.

– Эту майку хоть в «Семейство Смит» отдавай, бедным детям донашивать, – обратилась она к Кэт, прилегшей отдохнуть на диван Лин.

Кэт посмотрела на свою линялую майку:

– Ну, у них стандарты все-таки повыше, наверное.

Лин ущипнула ее за руку.

– Мама, я жду ребенка, – просто сказала Кэт, глядя в потолок.

– Вот как! – откликнулась Максин. – А мне казалось, вы с Дэном в данный момент несколько не в ладах.

Лин произнесла страдальческим голосом: «Мама!» – а Кэт вытянула диванную подушку из-под головы и закрыла ею лицо.

– Ох, ну прости меня, Лин. – Максин, по-видимому, не испытывала никаких угрызений совести. – Я думала, что у них проблемы. Джемма говорила о каком-то семейном психологе…

Кэт не нужно было даже видеть мать, чтобы представить себе кислое выражение ее лица, уголки губ, опустившиеся при слове «психолог». К психологу обращались все остальные люди, но не она.

Кэт отняла подушку от лица и села:

– Мама, бывает, что после секса наступает беременность. После секса, а не после идеального брака. Тебе ли не знать.

У Максин начали раздуваться ноздри, но она сдержалась, лишь покрепче вцепившись ухоженными ногтями в ручку своей сумки. Кэт всегда поражала эта способность матери не давать волю эмоциям, как и ее умение превращать огромные простыни в аккуратные прямоугольники полотенец для буфета.

– Извини, дорогая. Просто для меня это был шок. Ты сказала об этом так запросто, лежа на диване… Так странно… Я очень рада за тебя. Ну и за Дэна, конечно, тоже. Когда ждете? Дай я тебя поцелую!