Джемма села на мягкий диван Пентерстов, так что колени уперлись ей в подбородок, и перестала воображать, что говорит с Карой.

Тебе было девятнадцать лет. Ты все себе совсем не так представляла. Ты этого не заслуживала. Тебе в глубине души это совсем не нравилось. Когда он умер, это было так странно, так непонятно… Ну конечно, так и было. Ты его любила так же сильно, как ненавидела. Прости, что доставала тебя тогда все время.

– Я тебя прощаю, – вслух сказала она.

– Кого, Маркуса? – громко спросили Виолетты с подоконника.

Нет! Я никогда не переставала прощать его! Себя… Прощаю себя за то, что была с ним.

Она ощутила, как давление, которого она даже не осознавала, вдруг отпустило ее. Как будто она в первый раз за десять лет разжала кулаки.

На занятиях для будущих мам кто-то по-женски негромко пукнул.

Все как раз лежали на спинах, с закрытыми глазами, отдыхая на своих синих матах. Свет был приглушен, инструктор, сидя на полу, мелодично давала указания:

– Вдох… раз, два, три… а теперь выдох… раз, два, три…

У Джеммы под веками трепетали зрачки. «И ни чуточки это не смешно», – твердо сказала она себе. Не школьница ведь, честное слово.

– Простите, пожалуйста! – сказал кто-то сдавленно, еле сдерживая смех. Вокруг Джеммы послышались смешки беременных женщин.

– Вдох… – сурово произнесла инструктор, но было уже поздно: вся группа смеялась в голос.

И вот, когда Джемма смеялась вместе со всеми, она ощутила легкое, но именно то самое шевеление в животе, точно трепетание крыльев бабочки. Оно отличалось от всех других ощущений, уже знакомых ей, точно от нее что-то отделяется. «Ну вот… здравствуй, маленький! Так ты здесь? Тоже думаешь, что это смешно?»

Когда наконец все сосредоточились и инструктор снова начала нараспев отдавать команды, по щеке Джеммы скатилась одна-единственная слеза, попала в ухо и защекотала там.

«Привет, дорогой! Это твоя тетя Джемма».

– Здорово! – Джемма стояла в одной из комнат дома Кэт и смотрела, как из нее получается милая детская. – Какая же ты умная!

– Да, умная! – На довольной Кэт был комбинезон в пятнах желтой краски, в руке она держала стакан вина и пакет соленых крендельков. На полу рядом стоял стереоприемник. – Я и не знала, что ремонт может быть таким увлекательным! И посмотри, какие запасы!

Она распахнула бельевой шкаф и продемонстрировала аккуратные стопки детских вещей: нагрудничков, ботиночек, подгузников, мягких одеялец.

– Это все Лин покупает, – объяснила она.

– Отлично! Она, наверное, привыкает к этой мысли.

– Не знаю… Когда она что-нибудь привозит, всегда повторяет: «Не думай только, что я согласна!»