– А-ах, – повторила Джемма вслед за ними, глядя в потолок. – У меня ведь не было выбора, правда? – обратилась она к Виолеттам-фиалкам.

«Нет, – ответили они беззвучно. – Совершенно никакого выбора».

За день до того, как Джемма узнала, что ждет ребенка, они с Кэт говорили по телефону о дне рождения Мэдди.

– Но не можешь же ты не пойти! – не унималась Джемма.

– Объявляю новый курс, – парировала Кэт. – Больше никаких детских дней рождения. В субботу был последний.

– И чей же?

– Дочки Эммы Герберт. Они ходили попрыгать на батут.

– Эммы? Из школы? Ясно. Она всегда была сучкой. И такую же сучку, наверное, родила.

– Я там была единственная без детей. И без мужа.

– И что же? Побесилась бы вместе со всеми на батуте.

– Да достало меня уже брать на руки чужих детей, улыбаться чужим детям, слушать о чужих детях, пошли бы они все куда подальше!

Сама Джемма считала, что нет ничего милее чужих детей. А особенно было приятно отдавать их обратно родителям, как только они начинали делать что-нибудь сложное, например плакать.

– Допустим. Но ведь у тебя когда-нибудь будут свои дети!

– Мне уже тридцать три, – сказала Кэт обиженно, как будто в этом кто-то был виноват.

– Я в курсе. Может быть, ты еще с кем-нибудь познакомишься. А может, снова сойдешься с Дэном. В конце концов, можно в местный банк спермы обратиться…

– Я об этом думаю! – произнесла Кэт тоном, в котором зловеще звучало «я им покажу!» и который напомнил Джемме, как в детстве, сурово нахмурившись, сестра вынашивала планы мести монахиням и школьным учительницам.

– Сейчас клонирование развивается вовсю. Можешь сделать маленький клон самой себя, Кэт.

– У меня уже есть клон, спасибо.

– Да, и она совсем не обрадуется, когда узнает, что ты не придешь на день рождения ее дочери.

– Но я не могу сейчас заводить ребенка, – сказала Джемма врачу.

Она никогда и не думала, что ее, именно ее тело может сделать что-нибудь такое серьезное, такое определенное, такое постоянное.

– В четыре месяца прерывать беременность уже поздновато…

– Не может быть! Я не могу делать аборт?

– Боюсь, что нет.

– И оставить его я тоже не могу.

Врач бессильно поднял руки.

Джемма посмотрела вниз, на свои ладони. Они тряслись, как тогда, у Кэт, в ванной, когда она обнаружила, что беременна. Она думала о той сумке с ярко-красными словами, которую всегда таскала с собой Лин. Сумка была набита вещами Мэдди. В ее комнате вещей было еще больше. Важные, технологичные на вид, нужные вещи, которые поддерживают в ней жизнь.

– Я как-то читала о подростках, которые родили ребенка, – сказала Джемма. – Они кормили его хлопьями, и ребенок умер.