– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь… – начала Максин, но не успела Кэт сменить тактику и ласково произнести: «Мамочка, угомонись, пожалуйста, хоть на минуточку!» – как на маме будто нажали какую-то кнопку и она превратилась опять в сердитую, грозную маму, которой вечно некогда.

– КАТРИОНА КЕТТЛ!!! – загремела мать, отшвырнула белье и так знакомо побагровела, что Кэт попятилась. – Если ты сейчас же не выйдешь из комнаты, я возьму деревянную ложку и так тебя отлуплю, что… что… что ты даже не поймешь, в чем дело!

Кэт некогда было возражать на такую грандиозную глупость – она уже убегала. «Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу», – цедила она сквозь зубы.

Через несколько дней отец привез сестер к себе, в новую квартиру.

Он поселился на двадцать третьем этаже очень высокого здания. Оттуда виднелись мост над заливом, оперный театр и крошечные паромы, за которыми по спокойной голубой воде тянулся длинный шлейф белой пены.

– Ну как вам, девочки? – спросил отец, раскинул руки и закружился по комнате.

– Очень, очень здорово, папочка! – кричала Джемма, радостно бегая по комнатам и трогая то одно, то другое. – Мне так нравится!

– Мне тоже хочется дом с такими окнами, – задумчиво произнесла Лин, прижавшись носом к стеклу. – Вот когда я вырасту, у меня будет такой же. Папа, а сколько это стоит? Много?

Какие же они обе глупые… Неужели не понятно? От всего, что было в квартире у папы, Кэт прямо тошнило. Все-все – его холодильник, его телевизор, его диван – прямо кричало, что он не хотел ни их холодильника, ни их телевизора, ни их дивана. А это значило, что он и не думает возвращаться.

– Скучно здесь, мне кажется, – заявила Кэт, присев на самый край дивана и сложив на коленях руки. – Тесно, противно и вообще… глупо.

– Тесно, противно и глупо? – От удивления Фрэнк широко распахнул глаза и открыл рот. – Разве дом тесный и противный, если в нем можно крутить кошку? Только вот где мне найти кошку, чтобы проверить? Ммм… Надо подумать.

Кэт сидела, не разжимая рук и сжав губы, но, когда отец начинал шутить, удержаться от улыбки было просто невозможно – так же, как когда тебя по щекам щекочут перышком.

И она захохотала, когда отец подхватил ее под мышки и закрутил по комнате, повторяя:

– А вот у меня какая кошечка! Большая, красивая!

Ну никак нельзя было сердиться на папу! Это все мама. Она так и будет дуться на маму до тех пор, пока папа не вернется домой.

– Ты встала, – сказал Дэн от двери, сжимая в руке ключи от машины.

– Да.

– Вот и хорошо.

– Да.

Кэт стояла в ночной рубашке с мокрыми после душа волосами и ватными, страшно тяжелыми руками и ногами.