Со временем они все меньше и меньше говорили на своем тайном языке, а потом он совершенно стерся из их памяти.

Физическая связь между двойняшками и тройняшками – хорошо известный и распространенный феномен. Однако сестры Кеттл не могли этим похвастаться. Сестры, по идее, должны были бы чувствовать чужую боль как свою, а не смеяться над ней во все горло. Перед тем как выйти на сцену, Элвис всегда ощущал присутствие умершего брата-близнеца Джесса. А вот Джемма и в девять лет не чувствовала рядом вполне живых сестер, когда запоем читала новую книгу Энид Блайтон, а они наглым образом похитили пакет леденцов прямо из-под ее правой руки.

Когда им исполнилось одиннадцать лет, Кэт стала носиться с мыслью о телепатическом общении. Хитроумные эксперименты длились по многу часов. К сожалению, ни один из них не увенчался успехом, потому что сестры были совершенными неумехами и не могли ни принять, ни отправить логически построенного сообщения.

Что уж говорить о какой-то особенной связи, когда они часто не понимали друг друга даже в самых обычных ситуациях!

Так, например, в девятнадцать лет Лин со всего маху ударилась подбородком о руль собственной машины, когда на мосту в нее въехал пьяный водитель. Джемма же в этот самый вечер соблазнительно извивалась в танце в темном, прокуренном ночном клубе на Оксфорд-стрит, с цветком плюмерии за ухом и сигаретой в руке. А Кэт визжала как резаная, потому что ее компьютер начал предательски зависать как раз тогда, когда она почти закончила университетское задание, которое давно пора было сдать.

В двадцать два года, когда Маркус шептал развратные угрозы на ухо Джемме, Кэт, запыхавшись, боролась с Дэном, пока за дверью его сосед по комнате ржал над передачей «В субботу вечером». А Лин за тридевять земель, в другом часовом поясе, внимательно изучала этикетку на баллончике дезодоранта в лондонской аптеке.

А в тридцать три года Кэт качается взад-вперед на диване, в то время как ее мучают страшные боли внизу живота и в голове крутится только одно: «Хватит, хватит, хватит!» Лин же в это время тает от удовольствия, когда Мэдди, как зачарованная, смотрит на огни фейерверка, пылающие в ночном небе. И Джемма тоже ничего не чувствует, кроме языка и вкуса Чарли, – она целует его в холле дома какого-то знакомого каких-то знакомых, где они встречают Новый год.

И никто ничего особенного не чувствует до первого дня нового года, когда Дэн звонит и сообщает: «Кэт потеряла ребенка».

Глава 14

Скажи им, что я не хочу никого видеть, – отрезала Кэт.

Джемма, Лин и Максин согласились, что это совершенно понятно и даже правильно, но к ним не относится, и явились одна за другой с интервалом в пятнадцать минут, влетая в комнату задыхающимися и раскрасневшимися. Увидев Кэт, каждая замирала на месте и мрачнела, как будто только здесь понимала, что напрасно надеялась исправить все одним своим появлением: ничего нельзя было исправить, нечего было говорить.