— Простите мастер Фунд, — прошептал Трени и шагнув за спину полыхающему огнем магу, прикоснулся к его голове. — Воздушный кулак!

Огневик, получив магическую плюху, дернулся и тут же обмяк, повалившись в объятья Трени.

— Он меня убьет, — прошептал молодой воздушник, бережно укладывая мастера на пристань.

— Лучше быть сожженным в пепел, чем обратиться в такое, — мастер Фунд уселся прямо на землю и дрожащими руками потянулся за восстанавливающими зельями.

— Сомнительное утешение, — проворчал Трени, приподнимая голову мастеру Фунду и аккуратно вливая в приоткрытой рот зелье маны. — Что дальше, мастер?

— Сержант! — старший воздушник попытался подняться на ноги, но его так закружило, что он плюнул на все и остался сидеть на земле. — Выдвигаемся к магистрату!

— Есть, — отозвался стражник, не отрывая взгляда от огня, жадно пожирающего остатки пассажа. — Как быть с… богатырями? Может им надо как-то помочь?

— Что-то мне подсказывает, — воздушник устало махнул рукой. — Что это они нам помогут…

— Но там такой жар, не выжить никому. Даже…

Договорить сержант не успел.

Огонь испугано брызнул в стороны, и из горящего пассажа вывалились две обгоревшие фигуры.

— Илюш, ты как⁈ — Добрыня встряхнулся, избавляясь от местами оплавленной гранитной брони. — Илюш⁈

— Норма, — прохрипел Муром обожженными губами, — доспех, сволочь, жжется.

— Один момент!

И Добрыня, не обращая внимания на ожоги и появляющиеся на руках волдыри, принялся срывать с друга расплавленную броню.

— Ох хорошо, — прохрипел Илья, помогая Добрыне по мере возможности. — Ох, хорошо…

— Так как, брат? — в глазах Добрыни стояли слезы.

— Да что мне будет, — отмахнулся Муром. — Но Горынычу я однозначно должен. Горынычу и тебе, брат.

— Сопротивление огню? — смекнул Добрыня. — Ну и гад же ты, Илюша! Чего раньше не сказал⁈

— А я разве не говорил? — удивился Муром. — Ну там, Истинная кровь, сотка к Выносливости?

— Не говорил, — Добрыня чудом удержался, чтобы не врезать другу. — Какое хоть сопротивление?

— Пятьдесят процентов, — Муром улыбнулся обожженными губами. — Как в баньку сходил.

— Как в баньку? — скрипнул зубами Добрыня и в сердцах махнул обожженной рукой. — А… Бог с тобой! Я-то ещё думаю, почему ты так бодро ковыляешь, да ещё и со мной силой делишься!

— Без тебя, Добрынь, я бы превратился в уголек, — Муром покачал головой. — Та тварь намертво вцепилась мне в ногу. Так что спасибо тебе, брат.

— Да ладно, — тут же заулыбался Добрыня. — Зато мы теперь точно знаем слабые места этих кадавров.

— А если нам повезет, и мы успеем добраться до магистрата до того, как на нас обрушится очередная волна нежити, то об этом узнает весь город, — кивнул Муром. — Эй, парни, вы как? Готовы идти?