Артём Белов, до этого молча стоявший у пульта управления, вдруг ожил.

— Горай, ты в своем уме⁈ — возмущённо прогнусавил бывший тренер. — Зачем тащить всех в эту грязную клоаку⁈ Им завтра рано утром на тренировку выходить! Ты забываешь, что им нужен полноценный сон и режим!

— Артур, послушай… Артём прав, — произнесла она. — Это небезопасное место. Зачем подвергать парней риску? Пусть едут домой.

Я повернулся к Денису и Косте. Парни переминались с ноги на ногу, явно заинтригованные перспективой спуститься в подземелья Дикой Арены.

— Режим и тёплые маты — это прекрасно, — мой голос прозвучал чётко, отсекая любые дальнейшие дискуссии. — Но они должны своими глазами увидеть реальные бои на выживание. Только так они поймут, что их ждёт на Бетонке. В восемь вечера. В полном составе у главных ворот. Не опаздывать.

— А сейчас можно отдохнуть? — с надеждой в голосе спросил Денис.

— А сейчас начинаем тренировку, — широко улыбнулся я, слыша в ответ тяжёлые вздохи.

До вечера, разумеется с перерывом на обед, мы отрабатывали с Костей и Денисом те приёмы, которые они показали в поединках. Так, чтобы это отложилось в их памяти намертво.

А когда часы на стене показали «20:00», все собрались у входа в здание гильдии, перед этим разместив питомцев в вольерах. Тащить нестабильных питомцев в эту клоаку было бы преступной глупостью. Но Искорку я всё же взял с собой. Саламандра и побулькивала и шипела, и скребла коготками переноску. В общем, всем своим видом старалась показать, что она не останется в пахнущем старыми досками помещении, чтобы несколько часов подряд пялиться в полутёмный угол вольера.

Уже сгущались сумерки, один за другим загорались уличные фонари. Кира распорядилась по транспорту заранее, и нас забрал серебристый микроавтобус, за полчаса добросив до Дикой Арены, которая была расположена на окраине Питера.

Территория была закрытой, с массивными воротами. Владелица гильдии уже обо всё позаботилась, оплатив вход заранее.

Атмосфера подпольного бойцовского клуба была похожа на ту, где мы выступали с Искоркой. Комната ожидания с яркими галогеновыми лампами, гудящие трибуны.

Отличие было в том, что на пустынной территории размещались три арены, отделённые крепкой сеткой-рабицей и толпами разношёрстной, местами агрессивной публики.

Здесь не было цивильных трибун или вежливых судей в белых рубашках. Люди в грязных куртках сжимали в кулаках помятые купюры, истошно матерясь и болея за своих фаворитов.

Дэнни и Костя лишь растерянно вертели головами во все стороны. Гламурный мальчик и тихий скромняга выглядели как туристы, случайно отбившиеся от экскурсии.