Вроде бы и радоваться надо. Ведь цель достигнута., но осадочек от такого знакомства всё же остался. Не привык я распускать руки. Всегда стараюсь договориться мирным путём и действовать по справедливости. И поэтому да, дискомфорт чувствовался.

Я шёл вперёд, всматриваясь под ноги, старые кожаные ботинки тихо поскрипывали при каждом шаге, в такт этому звуку поскрипывала переноска.

Искорка не спала, лишь нервно елозила на влажной губке.

Я же ненавязчиво провожал взглядом редких прохожих, тусклые уличные фонари, серые здания. Из нескольких окон, смотрящих в проулок, выбивался свет. Откуда-то раздавались тихие голоса, а ветер принёс сладковатый запах мясного блюда. Желудок взбунтовался, и я вспомнил о выигрыше, который лежал в кармане спортивных штанов.

Тридцать тысяч — невеликие деньги. На них можно с горем пополам прожить месяц. Учитывая, что у меня на балансе питомец, и беря в расчёт цены в местных аптеках, этот период уменьшается вдвое.

В этот момент меня подмывало отметить нашу первую победу. Купить себе что-нибудь вроде румяной куры гриль, а лучше готовый комплексный ужин, ну а Искорке — сбалансированный корм, лучший на прилавке, не вызывающий изжоги и аллергии у огненных саламандр.

Но во-первых, уже время позднее и всё закрыто. Во-вторых, пока можно обойтись тем, что есть. Дома дожидаются на кухонной полке овсяные хлопья и корм для Искорки, который мне передал Покровский.

Погружённый в мысли, я только сейчас заметил, что подошёл к своему подъезду.

Дверь натужно проскрипела, запуская меня внутрь. Четыре лестничных пролёта, и я оказался у своей двери с потёртым, криво прибитым номерком на старом дерматине. Обивка выглядела так, будто на неё напала янтарная крыса. Исключительно агрессивный ферал с мощными когтями, обитающий в диких зонах Сибири.

Фералами у нас называли зверей, которые жили сами по себе и принадлежали только себе. Стоило такому обзавестись хозяином и миской, и он превращался в пета, оставаясь при этом просто питомцем. А фамильяром зверь становился лишь после Сопряжения, и тут уже никакие деньги не решали, потому что своего человека зверь выбирал сам.

Янтарной крысе даже вторая ступень не светила, что уж говорить о третьей. Я вспомнил гильдейца, который пытался её приручить. Его усиленный щит после близкого знакомства выглядел примерно как мой дерматин. Зверя тогда вернули в нейтральный вольер, к сложным фералам, безнадёжным в приручении.

Но потом я забрал янтарную крысу себе, и показал, что нет безнадёжных. Есть лишь криворукие и ленивые бойцы, которые не знают, как развивать питомца.