Или вот архимаг дон Феанор Кристобель де Борса (чтоб ему жизнь медом не казалась) изучил магию, основал и возглавил собственную академию, обзавелся полезными связями и вовсю корчит из себя мачо, но внутри как был Федором Сумкиным, так им и остался.

Борден по-прежнему убивает все, что движется, и не помышляет ни о чем другом. Дед Егор хоть и помолодел внешне, но даже от своего «ек-макарек» так и не избавился, и даже Безопасник какие-то там государственные секреты все еще охраняет и за преступниками гоняется. Казалось бы, перед нами открылась целая новая вселенная, наполненная миллионами возможностей, а вот поди же ты…

— Вот, возьми, — Виталик протянул мне какую-то фигулину на цепочке. На вид — стандартная системная бижутерия.

— Что это?

— Амулет воскрешения, разумеется.

— У меня есть, — сказал я.

— Этот лучше.

— И какой он дает процент успешного срабатывания?

— Сто.

— Так не бывает, — сказал я. Самые прокачанные и стоящие на местных аукционах баснословных денег амулеты давали девяносто процентом максимум. Система всегда должна была оставить за собой возможность убить тебя последней смертью. Мой текущий амулет имел шансы возрождения пятьдесят на пятьдесят, и это уже считалось офигенно хорошими показателями.

— У меня бывает, — сказал Виталик.

— А, ну да, — сообразил я и надел фигулину на шею, а прежнюю спрятал в инвентарь. — Не факт, что они вообще будут работать в другой вселенной.

— Скорее всего, они и не будут, — сказал Виталик. — Но запас карман не тянет.

Это верно. Местные игроки считают, если можно надеть что-то, что сделает тебя сильнее, ты должен это надеть. Даже если оно по стилю ко всему остальному не подходит.

Впрочем, внешним видом склонны заморачиваться игроки только самых высоких уровней. Остальные отдают приоритет банальному выживанию.

А с другой стороны, вернулся я к своей предыдущей мысли, задумаемся о печальной и поучительной участи Соломона Рейна. Соломон Рейн изменился, превратившись из непримиримого борца с Системой в один из винтиков ее механизма, и к чему это его привело? К конфликту с физруком, а финал таких конфликтов немного предсказуем, и заканчивается все всегда одинаково — во вселенной становится на одну проломленную голову больше, а Чапай идет себе дальше, весело насвистывая.

Чапай, кстати, даже внешне никак не изменился. Те же джинсы, те же кеды, Клава вот только с каждым разом все страшнее и страшнее.

Можно, конечно, было подвести под все это льстящую нам теорию. Дескать, мы попали в Систему уже взрослыми сформировавшимися личностями, и какого фига мы должны меняться, пусть лучше мир меняется под нас и все такое, но это было бы слишком просто.