Впрочем — сам увижу и узнаю. Вагус Сумбонт на Деревянном Острове недолго: починка, закупка товаров, составление маршрута. И, несмотря на мою «временную подработку» с турбинами — делать ни мне, ни мастеру Крепу во время этой длительной остановки особо нечего. Так что, думаю, погуляю по описываемым в дневниках «широким древесным коридорам». Да и на «искусственное Солнце внутри дерева» посмотреть интересно.

Но это — позже, понял я, подавив широкий зевок. Двое суток без сна, ну почти. И работа — приятная, нужная, даже хорошо оплачиваемая. Но отдохнуть — надо.

— Доброй ночи, мастер Креп, — зевая на ходу, произнёс я на пути в свою каюту.

— Одиннадцать пополудни, парень, — хмыкнул он. — Но доброй.

А я направился спать — и не успел, казалось, прилечь, как меня поднял вопль мастера «вставай, Фиктор!» и запоздалый, уже привычный стук в дверь с этой стороны.

— Доброе утро, мастер Креп, — озвучил я, выбираясь из под одеяла.

— Доброе и впрямь утро, Фиктор. Ты опять сутки проспал, засоня. Просыпайся, собирайся и вали на берег. У тебя сутки, — деловито сообщил мастер Креп.

— А?.. — понятно поинтересовался я, шебурша и одеваясь.

Ну, я не одет, конечно, но у мастера с приличиями свои, эксклюзивные отношения. Не уверен, что очень приличные, но моя одевающаяся персона его точно не оскорбит. И проявлять деликатность и выходить из каюты мастер не собирался, так что одевался я при нём. Да и умывался, оставив дверь уборной открытой, что рассказывающего Крепа, оседлавшего стул, ничуть не смутило.

И выходило, что везде, кроме Камулодуна, ну и кроме как в «совсем полной жопе, парень!» — в Котельной должен быть либо мастер, либо, когда он покинет Судно — я. Оставлять Котельную без присмотра не стоит, так что мастер буквально выставлял меня с Вагус Сумбонта на сутки, видимо, сам желая после отдохнуть.

— Готов, мастер Креп, — сообщил я через двадцать минут после побудки довольно кивающему мастеру. — Перекушу на Деревянном…

— И верно, парень.

— Только мне надо к госпоже Тарассике забежать…

— А это тебе зачем? — нахмурился на меня мастер Креп, не сказать, чтобы совсем грозно, но нахмурился.

А я себе напомнил, что мастер к этой цверге, персеру-бухгалтеру нашего Корабля, питает романтические чувства.

— Деньги…

— А, херня, — понимающе хмыкнул цверг, извлекая из кармана небольшой кожаный мешочек, кидая мне. — Полслотни ауресов, должно хватить.

— Ик, — не удержал я удивлённого икания.

Всё же, хоть умом я понимал, что деньжищи у вольных торговцев вращаются огромные, но вот так кидать пятьдесят золотых…

— С Тарассики сам возьму, в твой счёт, — с мечтательной улыбкой сообщил мастер, явно озвучивая немаловажную причину своей щедрости. — Кстати, — удивлённо уставился он на меня. — Я привычки считать чужое добро не имею, парень. Но ты же при мне пару сотен ауресов получил. И что, в Кейлзе потретил⁈ — на этом он с искренним изумлением покачал головой, не переставая вопросительно смотреть на меня.