Очнулся я, не слишком понимая, на каком я свете. И была жуткая слабость, звуки извне доносились как через толстенную подушку с периной. Была у меня в каюте такая, птичьего пуха. А один раз с ней попробовал спать — взопрел совершенно неприлично, с тех пор лежала эта перина в комоде. Но голоса выходили знакомыми, что вселяло некоторую надежду на то, что я жив. Или, что несколько хуже, но тоже в чём-то приятно: мы все умерли, но в посмертии оказались вместе.
Впрочем, тот факт, что я ничего не видел (просто не мог открыть глаза, если начистоту), плохо слышал и испытывал боль — скорее доказательство того, что я жив. «Пока живу — страдаю», написано в одной философической книжке, автора которого я не запомнил, но изучать пришлось. И в общем — сейчас я определённую грань этого высказывания понимал и робко надеялся, что живой и не в рабстве.
А голоса были Кузьмича — его рокочущий бас, временами срывающийся на ехидно дребезжащий баритон, сложно с чем-то спутать. Женский голос, Дун Меддагунай. Причём, после того, как она что-то сказала, наиболее острая боль, в икре ноги, куда зомби воткнул штырь — болеть перестала. Но вот остальное… не знаю, как-то странно. Болезненные ощущения были не столько в теле, а в самоосознании — не знаю как точнее сказать. Впрочем, эта боль была и не конкретной и не очень сильной, хотя и неприятной.
А меня, тем временем, судя по покачиванию, несли. И, видимо, это покачивание меня начало приводить в относительный порядок: я хотя бы стал различать слова в переговорах моих носильщиков, которые оказались знакомые лючитоны.
— Принесли, Котельный Мастер! — рявкнул через некоторое время один из нёсших меня лючитонов. — Лекарь Дун толкует, что здоров, только отлежаться надо. Магера матёрого сжёг… Только мы не поняли, как, — уже растерянно дополнил он.
Да и я растерялся — как я мог «сжечь магера», когда меня этот магер смертью убивал? Ну в крайнем случае — порабощал, хотя не думаю, что о порабощении такими словами и тоном сообщают. И в бою, вдобавок. Хотя — печать клятвы. Тогда — это мастер Креп меня защитил. И логично выходит, а что мне так дурно — так видно, я как «медиум» из уроков натурфилософии выступил для мистических сил мастера.
— Куда вам понять, — хмыкнул знакомый голос. — Сюда тащите, — распорядился он.
И, судя по всему, оказался я на кровати в своей каютке. Видеть я ничего не видел, конечно, но в Котельной ориентировался уже очень и очень неплохо. И ощущения от травяного матраца под покрывалом были знакомыми.
— Да уж, парень, — протянул вдруг мастер Креп. — И что с тобой делать?