В итоге, решил я не страдать (фигнёй, как значилось в искусственной памяти), а просто поспать. Видимо, моё беспомощное состояние вызвано причинами мистического толка, а в них сон — это лучший лекарь, как писалось во многих и многих книгах. И — уснул, на удивление без метаний и прочего.

Проснулся — ничего не болело. Тело слушалось, глаза открывались и даже видели внутренности моей каюты. Правда, есть хотелось почти нестерпимо, о чём живот сообщал самым громким и невоздержанным способом. Так что я практически бегом ополоснулся, оделся и выглянул из каюты в Котельную. Сама она была на месте, цела, мелькала гоблинами и приветливо дымила из-за Очага Трисмегиста дымом креповской сигареты.

— Доброе утро, мастер Креп, — поздоровался я, направившись к дыму.

— Вечер, Фиктор, ты полутора суток почитай проспал. Но цел, здоров, — выглянул из-за бока Очага. — И имеешь массу вопросов, — кивнул он, посерьёзнев.

— Имею, но в первую очередь, мастер, я имею массу аппетита, — честно признался я.

Гоблин сбегал за пропитанием, а у меня вышел серьёзный разговор с мастером. И о том, что было, когда я лежал без сознания с Вагус Сумбонтом. И что было со мной и вообще. Собственно, разговор мы закончили часа в три пополуночи, когда мастер (по-моему — несколько напоказ) размашисто зазевал.

И выходило, что от пиратов Вагус Сумбонт отбился, один Корабль повредил и уронил в океан, а второй под обстрелом доковылял до границы Нома. Всё же броня на пиратских судах была редкостно прочной, духи-лоа мешали снарядам, да и расположение артиллерии на Вагус Сумбонте не позволяло вести непрерывный огонь при преследовании. Ну, впрочем, ушёл — и цмыг с ним, как припечатал мастер. Пара починенных турбин позволили нашему Судну успешно маневрировать, а абордажники Кузьмича успешно перебили одержимцев-зомби и пару десятков мистиков. Видимо, их специфическая школа сказалась, и в непосредственном бою они были не великими вояками, как отметил мастер Креп.

А вот со мной — примерно так, как я и думал. И дело вот в чём: та жуткая боль, которую я испытал и думал, что сгораю заживо — это и было моё «мистическое проявление». Деталей мастер не то, что не сообщил — толком не знал он деталей.

— Потому что я, Фиктор, магер от рождения. Никаких сложностей и неприятностей у меня не было, мне скорее сложно представить, как не магичить. Но с вами, человеками, всё сложно. Вы до мистических планов достучатся можете, причём подозреваю — вообще все.

— А как же неодарённые? — удивился я.

— Помёт стукачка это, — отмахнулся мастер Креп. — Просто склад характера, ещё что-то такое неподходящий. У нас, цвергов, всё понятно: мы на земле твёрдо стоим и к мистике не склонны. Я — из рода жрецов со старой Терры, там бог наши рода, жреческие, менял так, чтобы мы могли ему службу служить. Ну и в Тесселисе мы остались магерами, именно по крови. Исключение среди цвергов. А Вы, человеки, как и сиды, к мистике склонны поголовно. Но — то ли не все верят, то ли ещё что… Не знаю, парень, это в Академии Всех Чудес изучают. Но как вид вы, человеки — мистики поголовно.