— Понятно и интересно, мастер. А со мной тогда что стряслось?

И вышло, что всё та же «философия» и миропонимание. Часть меня, которая способна к мистическим проявлениям, действительно «надорвалась». Но с этим выходило довольно занятно: не механически, как мышцы, а мистически. Стала «бояться магичить», как выразился мастер Креп, испытывая жуткую боль и страдания. Что я, в общем, прекрасно понимаю — второй раз испытывать ПОДОБНОЕ — проще умереть, на самом деле. Удивляюсь, как я от той боли не умер, если честно.

— Так что, парень, магером тебе не быть, не обольщайся. Или, если академики не врут, нужно потрясение сильнее той боли, что ты испытал, заставляющая твою мистическую часть взяться за оперирование мистическими энергиями.

— Нет уж, не надо мне таких потрясений! — искренне помотал я головой, передёрнувшись. — Ну и не быть — так не быть. У меня и без мистики найдётся, чем заняться в жизни.

— Точно? И ты не в обиде, парень?

— Мастер Креп, вы меня, по-моему, обидеть хотите, — немного, но всё же обиделся я. — Вот вы с капитаном толковали, что трактаторы и Очаг меня к мистической стезе подтолкнули, ну и теперь я ей пользоваться не могу. Так если бы не то мистическое проявление — я бы с вами и не говорил сейчас! Мёртвым бы я был! А так — цел, руки-ноги целы, голова на месте. На что обижаться, мастер?

— Ну и хорошо, что ты понимаешь. А то вы, человеки…

— А мы разные, мастер Креп. И цверги разные, и сидхи…

— Умный ты парень — сил нет, — хмыкнул мастер. — Я — спать. А ты проверь машины, — зазевал он и направился в свою каюту.

А через час я понял, что трактаторов я не лишился. Они значительно утратили в массивности и оказалось, что бронзово-медные полоски на комбинезоне, которыми, как я думал — скрыли отсутствие крепежей — это они и есть. Причём, я их стал…. точнее, ими стал по-настоящему чувствовать, как ладонями. А они лишились суставов, стали чем-то вроде жидкого металла — только нормальной температуры. Как жуткий демон из искусственной памяти, термоменатор.

Но убивать вороватого беспризорника мне было не надо, да и лезвия из гибких металлических жгутов выходили неважными. Но в работе — намного лучше того, что было.

— Последствия твоего колдовства, парень, — пояснил на следующий день мастер. — Теперь лучше этих трактаторов тебе никто не сделает — они и впрямь как часть тебя стали. Ну — не лишнее, инструмент нужный, полезный.

— Вы правы, мастер, — признал я, уже опробовавший новые возможности трактаторов при работе с машинами.

А наше путешествие продолжилось. Что и как делать с информацией о пиратах с Латиотти будет капитан — он не сообщил. Впрочем, команда молчать не собиралась, и, по возвращении к Британике, да и по дороге, данные распространим. Возможно, это станет концом каменистого острова — что вряд ли, поскольку он существует за счёт местных, а не редких Воздушных Кораблей из-за океана. Но возможностей пиратствовать при оглашении этой информации у них поубавится — к ним просто перестанут залетать, меняя маршруты.