— Слушай, магик, — обратился он к судье, — что ты хочешь от МОЕГО контрактника? — указал он на меня.
— Твоего? — задумчиво протянул судья.
— Фиктор, яви печать клятвы, — бросил мастер Креп, на что я понятливо опустил рукав, показав огненную печать.
— Он нарушил закон Латиотти, жрец без бога, — вдруг перестав напевать, заявил судья.
— И чем же? — затянулся сигаретой мастер.
— Я — не нарушал законов! — вдруг смог прорвать пелену мистики я. — Только защищался! И не чинил насилия!
— Видишь, магик? — ухмыльнулся мастер. — И печать не даёт врать. А значит, врёшь тут ты. Пойдём, Фиктор…
— Папа! — заверещал судья, и к мастеру кинулася клубок теней.
Впрочем до мастера они не долетели, частично развеянные, частично отпрянули со стонами от него.
— Желаешь сгореть? — жёстко поинтересовался мастер у судьи, на побледневшем лице которого появилась испарина.
— Я… нет. Ступайте, — практически прокаркал судья. — Обвинения сняты.
После чего мы просто вышли на площадь перед этим судилищем, уселись в телегу и поехали к порту. Напоследок Кеала бросила на меня обиженный взгляд с надутыми губами, но… Да брауни с ней, вредной девкой! А мастер меня фактически допросил по пути. И добрались мы до Котельной, в которой я, наконец, задал вопрос:
— Мастер, что всё это было⁈
— Это ты, парень, о том, что ты с этой девкой делал? — ехидно пыхнул сигаретой мастер.
— Мастер Креп, да в чём я виноват-то? А если не виноват — не издевайтесь, будьте так любезны! — возмутился я, потому что как-то… ну перенервничал и вообще не до шуток мне было.
— Ишь ты, — хмыкнул цверг. — Ну вообще, винить тебя в чём-то и не выйдет при всём желании. А я — не хочу, — уточнил он. — Ситуация дурацкая, что ты понадобишься местным богатеям как механик… Ну вообще — в чём-то понятно. Ладно, парень, давай вместе попробуем разобраться, самому интересно.
Вообще — я имел в виду несколько иное, мистический калейдоскоп, творящийся вокруг меня. Но и вопрос, поднятый мастером Крепом, не праздный, как ни крути. А именно: судя по последствиям выходило, что с момента появления рядом со мной этой противной девицы Кеалы, она и её папаша действовали по плану. И судья этот в их интересах действовал. Судя по тому, что знал я и мастер, это семейство Сера пожелало себе инженера. Потому что вид у меня, в костюме и с трактаторами — как у инженера. При этом, видимо, Кеала хотела именно мужа, хотя явно будучи главой в семье. Этот, матьегохат, вроде.
То есть, эти негодяи нацелились не на мои деньги или что-то такое, а на меня, как на ценность. Что, прямо скажем, оскорбительно. И хотя девица эта очень… но всё равно! Даже теоретически, если бы честно предложили, а перед Кораблём и мастером не было бы долгов — я на такое бы не пошёл. И даже к себе эту Кеалу не взял бы, наверное… Ну уж после того, как всё узнал — точно!