— Его капитан на каком-то островке подобрал, на центральном архипелаге. Ещё до того, как я Котельным Мастером стал, — рассказывал Креп. — Там какие-то придурки малое поселение организовали, из пары-тройки домишек, ну и умерли естественной смертью.

— Болезни? — уточнил я.

— Бандиты и пираты, — хмыкнул Креп. — На островах местные, которые могут малый Ном покинуть — в большинстве своём такие. На своём Номе не безобразят, хотя раз на раз не приходится. Но как Ном покинут — грабежи, насилие, убийства… Дрянное место, нормальная жизнь только на больших Номах, с защитой и кучей разумных. Но — живут как-то. И грызутся друг с другом вечно, — махнул он рукой. — В общем, Кузьмич к дому привязан, в этом доме должны быть живые, иначе потихоньку развеивается. Ну и наш сердобольный сид, — скорчил он ехидную гримасу. — Нежить пожалел. И скажу тебе, Фиктор, — уже серьёзно продолжил он, — для Судна — не зря. Кузьмич и за самим Судном приглядывает, да и не просто так он квартермастер, на Сумбонте он — сила! — потряс цверг здоровенным кулачищем. — Но вот безобразничать он должен, природа такая, наверное, — пожал плечами цверг. — Нет бы сказал, напомнил про «кровью капнуть» — у меня совсем из головы вылетело. Так нет, надо было тебя мордой об палубу приложить… Нежить.

— Не надо меня мордой об палубу. И лицом — тоже не надо, — высказал я полное согласие со словами Крепа.

А вообще выходил Кузьмич разумный как разумный, но со своими «особенностями». Впрочем — у кого их нет. И, выходит, с «брауни» мастер Креп, согласно его же собственным словам, маху дал. Или оскорбить Кузьмича хотел, за нападение на меня — он не пояснял.

И, помимо Кузьмича, как самого, прямо скажем, странного джентльмена или дамы на судне, примерно описал, что за экипаж на Вагус Сумбонте. И, оказалось, что основная часть — люди, около полусотни человек. Десяток цвергов, два сида, ну и полторы дюжины «каждой твари по паре», как выразился мастер. Ну, судя по всему, выходили те же гоблины, да и огра я видел в суете работы. Одного или нет — непонятно, но один точно был. Правда, выходила странная ситуация, в которой люди, которых от силы четверть от разумных на Британике, составляют в экипаже ощутимое большинство.

— А подумай, человек Фиктор, — с не слишком доброй улыбкой, точнее, усмешкой произнёс цверг на моё рассуждение.

— Наверное — любовь к риску, мастер, — подумав и почувствовав себя как на экзамене ответил я.

— И это — тоже. Только Фиктор… а, ты же приютский. Ну слушай, большая часть детей в приютах — человеки. Сайхадукеры — девять человек из десяти разумных.