А мастер был загнан разгневанной персером в закуток квартердека (собственно, о деталях происшествия я узнал у Кузьмича и моих партнёров по боксу), лишив почтенного мастера пути к отступлению. А дальше собеседники рассказывали картину чуть ли не в лицах.

— Думал, тут и п…ц Котельному Мастеру настанет, — эмоционально рассказывал лючитон, размахивая лап… руками. — Девка совсем шалая, плитой своей с костяшками размахивает — аж свист стоит! А Креп-то понятно, что скрутить её мизинцем может. Но стоит, смотрит на неё, руки опустил. Она доской, со всей дури, в лицо! Аж треск пошёл и кусочки полетели…

— От мастера Крепа⁈ — в ужасе уточнил молодой, почти без бороды, цверг из команды, с раскрытым ртом слушающий эту поучительную историю.

— Дурная башка! — отвесил лёгкий подзатыльник лючитон. — Ды ещё скажи — помер мастер…

— А что, помер?!!! — вскричал цверг, продолжая олицетворять собой аллегорию ужаса и скорби.

— Помер, — с подрагивающими губами ответил лючитон.

— А как же мы без Котельного Мастера летим⁈ — озадачился паренёк.

— Чудом, парень, чудом! — засмеялся лючитон.

Ну а помимо забавного диалога выходило так: Тарассика всё таки стукнула мастера счётами в глаз, расколотив не мастера, а сами счёты на кусочки. Мастер точно мистически укрепил плоть, а то видел я эти счёты и следы от них на металлической двери Котельной. Не защитился бы — была бы шутка «помер мастер» — совсем не шуткой, совсем не смешной!

После чего, со слов лючитона, ойкнула, зажала руками рот, с ужасом уставилась на тяжело ворочавшегося в каменных обломках Крепа. Убедилась по этому ворочанью в сохранности жизни мастера и дрожащим голосом уточнила:

— Ты как, Разслшших?

— Дурно мне, Тарассика. Больно, — ответил на это мастер. — Твоё пренебрежение моими искренними чувствами ранит меня в самое сердце!

— Дурак подземный, охальник! — топнула ногой персер и удалилась.

Но, со слов лючитона, больше не ругалась и не дралась, даже погладила мастера на прощание. Как по мне — не «погладила», а отряхнула от каменных осколков (которые на нём непременно должны были быть), чтобы убедиться, что не нанесла Котельному Мастеру и Мастеру Грани невосполнимого ущерба. Но сам факт — примечателен, и есть у меня подозрения, что героическая осада цитадели невинности персера вскоре закончится. Блистательной победой мастера Крепа и выбросом белого флага.

Впрочем — дело не моё, да и не думал бы я над столь интимными и не относящимися ко мне вещами, если бы этот своеобразный роман (и его последствия) не происходил у меня на глазах. Можно сказать — напоказ, да и дверь Котельной всё же мне латать пришлось…