При этом, как нехотя признал Креп, мистическая одарённость у этих Карлов видовая, поголовная. И, что разумно, связанная с добычей ископаемых, пробитием шахт и подобными делами. Ну не стали бы эти карлы в подземельях и пещерах жить, если бы были мистиками со склонностью к управлению атмосферными явлениями, например.
А самое жуткое, к чему мастер возмущённо возвращался не раз — у карлов этих не растёт борода. Что автоматически делает их не имеющими никакого отношения к приличным цвергам. И вообще — в их разумности, как вида, цверг неоднократно высказывал сомнения. Как по мне — необоснованные, по крайней мере, логичных обоснований этому я от Крепа я не услышал. Подозреваю, что из-за чего-то мастер на карлов крепко обижен, что в его пренебрежительном отношении к виду и отражается. Дело не самое правильное, но для разумных свойственное, так что ни вслух, ни про себя я Крепа не осуждал, но как к «подземным зверушкам» к карлам относиться не стал. Пока они своим неразумным поведением не докажут мне обратного, если я вообще представителей этого вида увижу.
И так, в течение трёх недель, Вагус Сумбонт останавливался в трёх местах. Небольшие островки или группа островков, где груз сгружался, а что-то на борт принималось. При этом Корабль нигде не задерживался, команду на берег не выпускал. Связано это было, как я подозреваю, с небольшим населением и патриархальными нравами островных поселений: ну вот пойдёт команда гулять, напиваться-драться, да и с дамами пообщаться все не против. А у местных борделей нет, их самих — реально мало, да и те же воздушные корабли много, если пару раз в год заглянут. В общем, ничего, кроме неприятностей, а то и боестолкновения с местными, выпуск команды не даст.
При этом, жизнь у меня стала спокойной, достаточно рутинной, и не сказать, чтобы мне не нравящейся. Я вот читал в книгах про «жажду приключений», да и видовая политика Британики эту свойственную человекам жажду (жопошилость, как характеризовала это качество искусственная память) приключений учитывает. Но я, к счастью, тяжёлой формой этого недуга не страдал, а от обучения и трудов получал искреннее удовольствие. Да и мастер Креп, с его героическим романтическим походом за сердцем (хотя, подозреваю, предпочитал мастер не сердце, а все детали организма в сборе) Тарассики заскучать не давал. Дня четыре, например, мы с ним дружески перемигивались совершенно роскошными фингалами под левыми глазами. Мне сие украшение поставил лючитон, «обернувшийся» вокруг протянутых трактаторов и зарядивший со всей своей полузвериной силы пяткой мне в глаз. Бо-о-ольно… Но поучительно, и больше я на такие уловки не попадусь!