Я отказался.
Мистер Хикки любезным голосом повторил просьбу.
Я снова отказался.
Тогда мистер Хикки приказал мистеру Мэнсону забрать у меня ножницы и раздеть меня догола, как лежащий у наших ног труп.
Когда с меня сорвали всю одежду, мистер Хикки прошелся передо мной взад-вперед и указал пальцем на отдельные части моего голого тела. Мистер Мэнсон стоял рядом, с ножницами в руке.
– В нашем братстве нет места бездельникам, увиливающим от своих обязанностей, – сказал мистер Хикки. – И хотя мы нуждаемся во враче – ибо я намерен заботиться о драгоценном здоровье своих людей, всех до единого, – он должен понести наказание, если отказывается служить нашему общему благу. Сегодня он отказался дважды. В знак нашего недовольства мы отрежем два каких-нибудь несущественных отростка.
И мистер Хикки принялся тыкать стволом пистолета в различные части моего тела: пальцы, нос, пенис, яички, уши.
Потом он взял мою руку.
– Пальцы необходимы врачу, если он собирается быть нам полезным, – театрально провозгласил он и рассмеялся. – Их мы оставим напоследок.
Почти все мужчины рассмеялись.
– Однако ему не нужны ни яйца, ни член, – сказал мистер Хикки, тыча в вышеупомянутые органы очень холодным стволом пистолета.
Мужчины снова рассмеялись. Похоже, они с великим нетерпением ждали дальнейших событий.
– Но сегодня мы милосердны, – сказал мистер Хикки.
Затем он приказал мистеру Мэнсону отрезать мне два пальца на ноге.
– Какие два, Корнелиус? – спросил здоровенный идиот.
– На твой выбор, Магнус, – ответил наш церемониймейстер.
Мужчины снова рассмеялись. Они были определенно разочарованы, что дело ограничится отрезанием всего-навсего пальцев, однако с нескрываемым удовольствием наблюдали за Магнусом Мэнсоном в роли вершителя судьбы моих фаланг. Винить их не приходится. Матросы в большинстве своем не имеют никакого образования и не любят людей образованных.
Мистер Мэнсон выбрал два моих больших пальца.
Зрители рассмеялись и зааплодировали.
Ножницы были быстро пущены в дело, и огромная физическая сила мистера Магнуса послужила к моему благу при ампутации.
Зрители снова засмеялись и выказали великий интерес к происходящему, когда мне принесли мою медицинскую сумку и я перетянул поврежденные артерии, остановил кровотечение, как сумел – чувствуя при этом страшную слабость, – и наложил повязку на раны.
Мистер Мэнсон получил распоряжение отнести меня в мою палатку; он ухаживал за мной заботливо, как мать за больным ребенком.
Именно в тот день мистер Хикки решил изъять у меня самые действенные лекарственные препараты. Но еще прежде я слил бо́льшую часть морфина, опия, лауданума, ядовитой каломели и настоя мандрагорового корня в одну матовую, безобидную на вид бутылку с надписью «Свинцовый сахар», которую спрятал не в медицинской сумке, а в другом месте. Потом я долил в бутылки с остатками перечисленных средств воды до прежнего уровня.