– Я очень рада, что вы решили присоединиться ко мне, Френсис. Теперь, если утконос со своими ядовитыми шпорами выйдет к нам, вы сможете защитить меня. Не осмотреть ли нам вход в нору? – Она грациозно развернулась и устремилась к огромному дереву, нависавшему над прудом.
Поклявшись себе держаться по меньшей мере в десяти – нет, в пятнадцати футах от нее, как сильно осевший корабль держится поодаль от подветренного берега, Крозье поплыл за ней по-собачьи.
Пруд оказался на удивление глубоким. Остановившись в двенадцати футах от Софии и принявшись неуклюже перебирать ногами в воде, чтобы удержать голову над поверхностью, Крозье осознал, что даже здесь, у самого берега, где корни огромного дерева спускались по крутому откосу в воду и высокая трава нависала над ней, отбрасывая послеполуденные тени, он не может нашарить ногами дно.
Внезапно София поплыла к нему.
Должно быть, девушка увидела панику в глазах Крозье, который не знал, рвануться ли ему прочь от нее или же просто каким-то образом предупредить о своем непристойно возбужденном состоянии, ибо она остановилась на полугребке – и он увидел белые груди, колышущиеся под водой, – кивком указала налево и легко поплыла к узловатым корням, сползающим с откоса.
Крозье последовал за ней.
Они ухватились за корни – всего футах в четырех друг от друга, но вода здесь, по счастью, была темной ниже уровня груди, – и София указала на черный провал под путаницей корявых корней, который мог быть входом в нору или просто впадиной на крутом заиленном склоне.
– Это «становье», или логово холостяка, не гнездовье, – сказала София.
У нее были восхитительные плечи и ключицы.
– Что? – спросил Крозье.
Он страшно обрадовался – и слегка изумился, – что дар речи вернулся к нему, но остался весьма недоволен странным, сдавленным звучанием своего голоса и тем фактом, что зубы у него стучали. Вода была отнюдь не холодной.
София улыбнулась. Прядь темных волос прилипла у нее к впалой щеке.
– Утконосы роют норы двух видов, – негромко сказала она. – Такие вот – так называемые «становья», по определению отдельных натуралистов, – которыми и самец и самка пользуются все время, кроме периода случного сезона. Здесь живут холостяки. «Гнездовье» же вырывает самка специально для размножения, а когда спаривание происходит, она вырывает еще одну маленькую норку, служащую своего рода «детской».
– О, – сказал Крозье, цепляясь за корень так крепко, как, бывало, цеплялся за какой-нибудь такелажный трос, находясь на высоте двухсот футов на мачте во время урагана.
– Утконосы, вы знаете, откладывают яйца, – продолжала София, – как рептилии. Но самки выделяют молоко, как млекопитающие.