— Нарушение координации между частями может окончиться очень плохо. Если кайров не атаковать с юга, они перекинут все силы под северную стену — и там отбросят корпус Рихарда. Нужно бить сразу со всех сторон.
— Да не могут они! — азартно выкрикнул Менсон. — Лоскутное одеяло, а не войско!
— Смотрите, кто-то скачет…
Не кто-нибудь, а сам лорд Рихард мчал с северного фланга в центр. Его легко было узнать по вымпелу полководца — и по черным лохмотьям вместо плаща. Понял, чем грозит промедление, и хочет пришпорить шаванов. Но сможет ли?
В минуту, когда он подъехал, рядом возник еще один человек: сам Избранный в ртутном доспехе. Он что-то сказал шаванам. И Рихард сказал. Шейланд был спокоен — усмехался и махал в сторону замка. Рихард поднимался в стременах и гневно тряс Перстом. Они говорили: в атаку! Надо бить всем сразу! Закатники уже взяли город и вышли к восточному мосту. К альмерцам присоединился Флеминг, вместе они прорвут север. Вы — налетайте с юга. Сейчас!
Многие ганты прислушались к Шейланду, но многие и возражали. Как пройти этот мост, сожри его Червь⁈ Мы не хотим дохнуть только затем, чтобы волк вернул себе замок! Похоже, один из них так и сказал: «Волк!» Этот шаван был громадным и одноруким. Он подъехал вплотную к Рихарду, ткнул в его грудь и с отвращением выплюнул слово. Все замерли в ожиданье.
Рихард скривил губы в ледяной улыбке и указал на меч однорукого: «Скажи клинком, а не словом!» Потом заложил за спину свой Перст. Вдох спустя шаван атаковал. Меч вылетел из ножен, рассек воздух, точно вспышка молнии, и устремился Ориджину в шею. Но в футе цели утратил скорость, бессильно упал на горжет. Ужас побелил щеки шавана, когда Рихард взял меч за клинок и выдернул из его руки. Поднес рукоятью к лицу степняка: смотри, я могу забить тебя эфесом, как дубиной; я могу шеей остановить стальной клинок; я все могу на этой земле! Хотите победить северян? Так слушайте северянина! За мной!
Схватив меч двумя руками, он сломал его об колено. Бросил шавану рукоять, а клинком взмахнул над головой и ринулся в атаку. За мной, сыны Степи! За мной, сучьи дети! За мной!
Однорукий был первым, кто пустил коня вскачь. Следом — мрачный воин Пауля. Следом ганты и ханиды, а за ними пришла в движение вся орда. Тысячи всадников хлынули, словно бурная река.
* * *
Джоакин Ив Ханна въехал в Первую Зиму как завоеватель. Это оказалось легко.
Северяне готовились к обороне: запасли смолу, стрелы, ядра, расставили стрелков, укрепились как смогли. Ворота обшили стальными листами, крыши башен и галерей облили водой, которая превратилась в лед. Даже тысяча огненных стрел не подожгла бы стены, но Перст Вильгельма — не стрела. Два залпа испарили лед, от третьего вспыхнула кровля и балки. Затем ударила плеть — и горящая крыша галереи осыпалась на головы защитников. В ворота всадили дюжину вспышек, листы железа расплавились и потекли, обнажив дубовые брусья. Просмоленный дуб вспыхнул, как факел; удары плетей довершили дело. Ворота упали, войско Хориса хлынуло в город.