— Я хочу знать!
— Не хотите. Если б хотели, сами бы пришли посмотреть.
То было правдой. Мира ни разу не ходила в темницу к Сибил — именно потому, что боялась пожалеть, хотела сохранить в душе чистую ненависть. Вот только теперь, глядя в себя, она не замечала злобы. Нельзя мстить тому, кто уже раздавлен. Нельзя бить того, кто и так в могиле.
— Я зайду к ней, — сказала Минерва.
— Не нужно, — возразил Ворон, — не травите себе душу. Просто кивните, и я ее отпущу.
— Я должна…
— Не должны. Прощальные слова — это пафос для сцены. В жизни важны только решения. Решите: да или нет?
Мира взяла листок бумаги. Написала: «Миледи, вы…»
Запнулась. Продолжила после раздумий: «…вы чудовищно поступили со мной. Ваша совесть…»
Зачеркнула последнее. Написала иначе: «Я мечтала отомстить, но вы слишком жалки, чтобы…»
Снова зачеркнула. Написала: «Тьма сожри, вы мне были как мать! Гладили одной рукой — и травили другой. Вы убили отца! Никто не причинил мне больше зла, чем вы. Я ненавижу Адриана за то, что он с вами сотворил. Это я должна была мстить вам! Но теперь бесполезно. Я не смогу сделать хуже, чем он. Не могу и не хочу мучить вас. Хочу… тьма, стыдно сказать… хочу плакать от грусти. Вы же хороший человек! Зачем вы сделали все это⁈»
Мира скомкала бумагу, швырнула в угол. Сунула Марку вексель на сколько-то эфесов.
— Никаких прощаний. Просто отпустите.
Меч — 4
Начало августа 1775 г.
Уэймар
— Мой верный соратник, ты ранил меня в самую душу. Горечь и разочарование переполняют меня…
Пауль висит на цепях, растянутый меж двух колонн в часовне. Лед, Мартин и Джоакин держат его под прицелом Перстов Вильгельма. Граф Виттор Кейлин Агна прохаживается вокруг него в сияющей броне Абсолюта. Граф скорбно вздыхает, кривит губы, качает головой. Он говорит:
— Если бы ты знал, Пауль, сколько боли причинил мне. И дело не в ужасной смерти, которую я принял от рук твоей любовницы. Хотя признаюсь честно: умирать — не самое приятное дело. Но подлинный источник страданий — твое предательство. Я доверял тебе больше, чем собственным рукам. А нынче эти руки сдавили мое же горло! В память о прошлом я ищу причин не убивать тебя — но пока не нахожу.
Лицо Пауля похоже на серый гранит колонн. Голос глух, как шаги в подземелье.
— Со мной шесть тысяч шаванов. Убьешь меня — они нападут.
Граф Шейланд треплет его по щеке:
— Бедный мой, как ты обессилел! Пытаешься меня запугать, а значит, сам боишься. Из-за отчаяния опустился до угроз. Тщетная потуга, приятель. Знаешь, почему?
Граф исчезает, издав тихий хлопок. Возникает за спиной Пауля, шепчет ему в ухо: