Джоакин поглядел в стекло. Было высоко. Даже гребни защитных стен — ниже подоконника.
— Милорд…
— Не мямли! Я приказываю: подойди к окну, подними стекло.
Джо сделал. Фрамуга издала замогильный скрип, в комнату ворвался сырой ветер.
— Встань на подоконник.
— Но милорд…
— Встань, тьма тебя сожри!
Джоакин поднялся туда. В голове лупилось: так нечестно! Наказание — да, но не смерть же! Аланис утром еще была жива. Поди, до сих пор дышит, а я должен разбиться!
Граф отчеканил:
— Теперь прими решение: в какую сторону прыгать? Если наружу — получишь искупление, как мечтал, и, скорей всего, сдохнешь. А если внутрь — закроешь пасть на замок и будешь слушать, что говорит сюзерен!
Джоакин почти не колебался. Нельзя умереть раньше агатовской твари, это слишком несправедливо! Он спрыгнул на пол и вытянулся в струнку:
— Жду приказов, милорд.
— Благодарю, что соизволил выслушать. Коль скоро я здесь верховный судья, вот мое суждение. Хороший солдат — клинок господина. Ты видел, чтобы меч испытывал муки совести?
— Нет, милорд.
— Слыхал, как боевой топор хнычет: «Я виноват, накажите меня»?
— Нет, милорд.
— Оружию не положена ни совесть, ни вина. Оружие не размышляет о морали. Оно только исполняет волю лорда.
— Так точно, милорд.
— Если меч был выкован из плохой стали и сломался в бою — вот единственная его вина. Но ты прочен и остер, и разишь наповал. Желаешь моего приговора? Он выписан. Возьми.
Джо подошел на деревянных ногах, взял из рук графа свиток, сломал печать.
В глазах поплыло, когда увидел герб: сердце, пронзенное мечом. Герб, который он сам себе придумал! Ниже, не позволяя ошибиться, стояло имя: Джоакин Ив Ханна с Печального Холма. Еще ниже: вверяется ленное владение… присваивается рыцарский титул… за самоотверженную службу, достойную высших похвал…
— Милорд… — пролепетал Джо, — вы правда думаете… ну… я достоин?
— Ты готов бить моих врагов?
— Да, милорд!
— Пойдешь со мной в Первую Зиму?
— Да, милорд!
— В столицу? На край земли?
— Так точно, милорд!
— Тогда принеси присягу, доблестный сир Джоакин!
Он прошептал, почти как леди Лаура:
— Милорд, позвольте вас обнять…
Стрела — 4.5
Сентябр ь 1775 г. от Сошествия
Графство Мельницы
Сооружение напоминало скалу, вырванную из Кристальных гор и брошенную посреди степи. Могучая угловатая башня имела больше сотни футов высоты. С трех сторон ее подпирали контрфорсы — крутые и обветренные, словно утесы над морем. Башня опиралась на фундамент таких размеров, что внутрь него поместилась бы деревня. Фундамент, в свою очередь, стоял на вершине холма. По склонам его сбегали вниз дороги, вымощенные тем же камнем, из какого сложена башня, потому холм тоже казался частью исполинского здания. Размерами и величием строение годилось на герцогский замок или искровый цех. Впрочем, одна деталь выдавала истинное назначение постройки. Шесть лопастей — каждая длиною с мачту галеона — совершали вращательное движение. Океанский бриз отдавал им столько своей силы, что терял скорость и оседал прохладным туманом. Тени от лопастей пробегали по земле лоскутами тьмы и сменялись сполохами света — будто сутки здесь длятся всего несколько вдохов.