Монахи подбежали к приарху, но тот заорал:
— Прочь! Не подходите!
Он выцарапывал червей из волос жены, корчась от боли. Когда накатывал кашель, сгибался к полу и оставлял на нем красные шевелящиеся пятна.
Граф Виттор сидел, вцепившись руками в грудь. Кровь лилась из ушей и ноздрей.
— Клю-уууч… — страшно хрипел граф.
А Аланис хохотала, сидя на алтаре. Дергалась от боли — видимо, Джо сломал ей ребро, — но не могла унять смеха. Она была совершенно пьяна.
— Она знает! — Вспыхнуло у Джоакина. — Он сказал ей ключ!
Вмиг путевец был возле Аланис:
— Говори или сдохнешь! Как включить Абсолют⁈
Она засмеялась ему в лицо:
— Я пожалела вас, смешной наемник. Ничего не стоило — вас тоже.
Граф закашлялся, изверг на стол лужу кровавой блевоты. То, что жило в нем, быстро разъедало нутро.
— Клююууч… — выдавил Виттор, сотрясаясь в агонии.
Мартин в отчаянье упал на колени:
— Помогите ему!.. Ну!..
Джо дернул Аланис за волосы, уложил на алтарь. Она попыталась вырваться, он припечатал ее свирепым ударом под дых. Увидел рядом шаванов, скомандовал:
— Держите!
С радостью они схватили убийцу. Джоакин вонзил нож ей в щеку.
— Тебя волновал шрам? Я срежу с тебя все лицо. Оставлю голый череп и дам посмотреть в зеркало! Будешь красоткой!
Зрачки расширились — она поверила ему. Знала, что он исполнит угрозу, но продолжала смеяться. В глазах потемнело от гнева. Джоакин повел ножом, вспарывая белую кожу.
— Ну как, приятно⁈ Говори же, сука!
Шаваны жадно смотрели на ее кровь.
— Она… не… знает.
Голос был морозен и жуток. Все оглянулись, холодея.
— Я же сказал: он жив! — заорал однорукий шаван.
Пауль лежал на боку, лицом к Аланис. Нож так и торчал в затылке, но взгляд был ясен, а грудь вздымалась.
— Она не знает. Оставьте.
— Зато знаешь ты, — процедил Лед.
Миг спустя он стоял над Паулем:
— Скажи, или убьем ее!
— Не говори! — вскричала Аланис. — Умоляю, молчи! Пускай сдохнет!
Джо полоснул ее от скулы до подбородка.
— Эй, волк! Не смей угрожать Гной-ганте!
Шаваны двинулись к Рихарду, но недостаточно быстро. Лед крутанулся в боевом танце. Одного подсек, с хрустом сломал колено. Второго швырнул на камень головой, третьего ударил снизу в челюсть, вышибив зубы. Остальные бросились в атаку, и Лед заорал:
— Флеминг, Джоакин, ко мне!
Джо чиркнул ножом по ее лицу и бросился на помощь. Все завертелось — кулаки, клинки, тела. Честная драка — без яда, без Перстов! Славная честная драка!
Лед не бил насмерть, и Джо последовал примеру. Он полосовал, подсекал мышцы, ломал кости, но оставлял в живых. Сам получил один, второй удар, пропустил нож, закричал от боли. Граф Флеминг ворвался в ряды шаванов, словно медведь. Громадный и свирепый, буквально сшиб двоих, третьего припечатал лбом о стену. Лорд Мартин не остался в стороне и пнул однорукого в промежность.