Она повернулась к Паулю и заговорила так, будто признавалась в любви:
— Есть очень мудрые слова, знакомые любому шавану. Они означают: «нельзя было иначе». Эти слова — лучшее мерило, которыми можно взвесить человека. Честен и благороден лишь тот, кто перед лицом смерти — чужой или своей — может сказать, положа руку на сердце: иначе было нельзя. Вы научили меня этому, милорды. А больше всех — вы, мой милый Пауль…
Аланис обняла его. С такою нежною страстью припала к его груди, что Пауль не удержал вздоха. Обхватил ее осторожно и трепетно, как величайшую ценность. Замер, боясь упустить…
— Тирья тон тирья! — произнесла Аланис Альмера.
И всадила нож в затылок Паулю.
Еще вдох и два, и три никто не осознавал увиденного. Просто что-то блеснуло — может лак на ее ногтях. И Пауль стоял как прежде, лишь слегка изменился в лице…
Потом он прохрипел: «Зачем?» — жуткий, загробный голос. Аланис шагнула в сторону, и Пауль рухнул на камни, забился в агонии. И вот теперь Джоакин был уверен в том, что видел. Рукоять стилета торчала под основанием черепа. Идовски точный удар — и абсолютно смертельный.
— Она его убила!.. — истошно завопил кто-то.
Словно по команде все пришли в движение. Граф Шейланд крикнул:
— Взять ее!..
Джоакин метнулся исполнять приказ. Лед вскочил на ноги, обнажив клинок.
Леди Лаура завизжала, хватаясь за голову. Приарх прокашлял:
— Лекаря… кха… лекаря!
За ним подхватили:
— Лекаря, скорее!
Кто-то помчал звать на помощь.
На хорах творилось безумство. Шаваны ревели: «Гной-ганта мертв!» — и рвались вниз, отталкивая друг друга. Один сиганул прямо через балюстраду, еще в полете выхватив кинжал. Но другие кричали в ответ:
— Гной-ганту мечом не убить! Он жив, он жив!
Джоакин крепко взял Аланис в захват — она и не думала вырываться. Пауль корчился у ее ног. Зубы скрипели, глаза белели навыкате, тело выгибалось дугой. Было ясно, что лекарь бесполезен: он умрет через минуту. Его разум уже мертв.
Джоакин бросил в ухо Аланис:
— Ненавидите всех, кто вас любит?
— Тирья тон тирья, — сказала Аланис, отчего-то глядя на графа Виттора.
Тот поднялся на ноги, но не двигался с места. Рассеянно хлопал глазами, словно прислушиваясь к чему-то.
— Что за дрянь… — сказал граф.
Первый из шаванов подлетел к Аланис и замахнулся ножом. Джоакин не собирался ему мешать, но рядом возник другой шаван, отбросил первого в сторону.
— Гной-ганта жив! Она не убила его, только пощекотала!..
Оба упали на колени возле Пауля. Он еще корчился. Лицо перекосилось, глаза вылезли из орбит, челюсти скрежетали. Лужа крови растекалась под головой.