Шаваны откатились от Пауля. Только Лед остался над телом. Присел, сказал тихо, неслышимый никем, кроме Пауля и Джоакина:
— Я знаю, чего ты боишься: жажды. Я отрублю тебе руки и ноги. Что останется, положу в гроб и зарою там, где не найдет никто.
Пауль изменился в лице. Глаза полезли на лоб, рот раскрылся в беззвучном крике.
— Ты пролежишь в земле живьем много лет, пока сам себя не переваришь.
— Нет! Не говори!.. — взмолилась Аланис.
Но Пауль раскрыл рот.
— Я не услышал! — рявкнул Рихард.
Аланис завизжала, чтобы заглушить шепот.
— Транспорт… — сказал Пауль громче.
И Мартин метнулся к Виттору:
— Братик, ключ — транспорт!
Граф Виттор напоминал кучу мясного фарша. Тело стало липким, влажным, рыхлым. Оно подергивалось, словно студень, внутри брони из Предметов. Изо всех щелей растекалась жижа.
— Транспорт же! Слышишь — транспорт!
Виттор вздрогнул, пошевелил головой. Что-то выпало из глазницы.
— Брх… трх… трс…
— Тропснарт! Скажи это, ну!
— Тропс… — кашлянул граф, выплюнул крупный сгусток и затих.
— Нет!.. Не умирай, скажи!.. Вит, ну!..
Тело сползло со скамьи и мокро ляпнулось на пол.
Чуть слышно всхлипывала Лаура, тихонько потрескивали свечи. Приарх неподвижно лежал в растущей луже крови. Мартин качал головой, как болванчик, и все повторял:
— Вит, ну… Братик… Ну, скажи…
С алтаря ритмично капало: тук… тук… тук…
— Я привел лекаря!.. — сказал с порога дьякон и зашатался, вцепившись в притолоку.
Аланис поднялась. Она была залита кровью, распоротая щека свисала лоскутом. Кажется, Аланис не ощущала этого.
В гробовой тишине пересекла неф, плюнула на труп дяди. Потрепала по щеке рыдающую Лауру. Подошла к Виттору, брезгливо пнула ногой перемолотое тело. Мартин поднял было нож — и со всхлипом уронил.
Лед, Флеминг и Хорис переглянулись. Кто-то из них теперь стал командиром… Вот только — кто? Да и какая разница, если все пропало?.. Оглушенные катастрофой, люди не могли пошевелиться. Смотрели, как Аланис шагает к порталу. На ходу она поправила перстень на пальце, отбросила волосы за плечо. Подошла к двери и сказала часовым:
— Если не возражаете, я удалюсь.
В этот миг Предметы на трупе графа испустили свечение. Подернулись рябью и начали плавиться, теряя форму. Превратились в текучую ртуть, обволокли собой мертвое тело. Повеяло морозом, будто зимний ветер ворвался в храм.
— Вит?.. — с дикою надеждой выдохнул Мартин.
Труп замерцал, стал расплывчатым, будто туман, затем прозрачным, как вода.
И исчез.
Воздух схлопнулся там, где только что находилось тело. На полу осталось пятно мерзкой жижи и ворох одежды.
— Проклятая тьма… — процедил Пауль.