Мы заходим в институт следом, и снова я вижу Киру. Она расчесывает волосы пальцами, делая это так изящно, так кинематографично, что не смотреть просто невозможно. Каждое её движение легкое, плавное, женственное. Она как легкий морской бриз, окутывающий своим теплом и мягкостью.

— Кира, привет! — говорит Роман, а мне хочется его дернуть: зачем он это делает?

Она оборачивается, беглым, ничего не значащим взглядом окидывает нас всех, и… не узнает. Шесть часов мы просидели в одном кабинете, простояли в коридоре, а она нас даже не заметила.

— Привет! — с улыбкой откликается она, и её взгляд останавливается не на мне, Романе или Дане. На Тоне.

Женское любопытство проскальзывает в глазах, и я жду презрения, отвращения или превосходства перед другой девчонкой. Но его не появляется. Кира не вздергивает подбородок, как это обычно делают девчонки, видя перед собой потенциальную соперницу. Либо она понимает, что Тоня ей не соперница, либо она не богатая зазноба. И это ещё больше теребит меня, снова накатывает волнение, будто я на пороге важного события.

Даня подталкивает меня в спину, и мне приходится идти, проходить мимо неё. И сразу я чувствую запах — свежести, моря, дождя. Не сладких фруктов, а чего-то легкого и воздушного. Делаю глубокий вздох, поднимаю на неё взгляд, и она тоже смотрит. Безразлично, как смотрят на дверь или стул.

В любой другой ситуации я бы подмигнул. Я бы отпустил шутку, комплимент, что-нибудь. Но язык прилипает к небу, а каша в голове не выдает ни одну здравую мысль. Из крутого парня, которому ничего не стоит познакомиться с симпатичной девчонкой, я резко превращаюсь в ботана, что двух слов связать не может. Теперь в её глазах я несчастный лузер.

— Ты не ровня ей, — тихо говорит Даня. — На таких, как мы, она даже не посмотрит.

И вроде он правильно говорит, логично, но меня кусает обида. Не за то, что я такой, а за поддержку лучшего друга. Поворачиваю к нему голову, а он лишь пожимает плечами.

— Ты Лерке тоже не ровня был. Нищий, а она в достатке жила.

Даня стискивает челюсти, но именно сейчас мне хочется тоже обидеть его. Но останавливаю себя от того, чтобы продолжить и напомнить, что пока Леркин отец носил военную форму, его отец бухал, как черт. Прикусываю язык, не давая себе сболтнуть лишнего.

Мы останавливаемся у кабинета, я смотрю на лестницу, жду, когда поднимется Кира. Она появляется, и сразу к ней подходят парни с группы. Улыбается им, в глазах появляется живой блеск. Да, это её мир. Денег, легкости, веселья. Она и вчера ушла с ними после учебы, а это значит, что я уже как минимум на два шага отстаю.