Серёга не знал, сколько они шли. Минуту, десять, час. Время потеряло смысл в этом зелёном коридоре, где стволы деревьев светились изнутри мягким золотистым светом.
А потом лес расступился окончательно.
Серёга замер на месте, и те, кто шёл за ним, налетели на его спину, но он не обратил внимания. Он смотрел на то, что открылось впереди, и не мог поверить своим глазам.
Это был город. Нет, не город — сад, выросший в форме города. Здания, увитые зеленью, улицы, покрытые мягкой травой, деревья, которые срастались в арки и мосты. Солнечный свет пробивался сквозь листву, заливая всё тёплым золотом. Воздух пах цветами и чем-то сладким, фруктовым.
И люди. Обычные люди, которые ходили по этим улицам, разговаривали, смеялись. Дети играли на лужайке под присмотром женщины в лёгком платье. Старик сидел на скамейке и кормил птиц.
— Не может быть, — прошептал Дорохов.
Навстречу им шли массивные экзоскелеты с угловатой бронёй, оружие, каких Серёга никогда не видел. «Центурионы», вспомнил он. Элита Воронова.
Толпа танкистов подалась назад, но бежать было некуда — лес за спиной сомкнулся в сплошную стену.
«Центурионы» остановились в десяти шагах. Их шлемы были непроницаемыми, оружие — опущенным. Они просто стояли и ждали.
А из-за их спин вышел высокий мужчина.
Серёга узнал его по фотографии из досье, которое им показывали перед операцией. Генерал Захаров. Бывший герой Империи, предатель, перешедший на сторону Воронова. Седой, с протезом вместо руки и ноги, со шрамом через всё лицо.
Но в досье не было того, что Серёга увидел сейчас — тепла в глазах генерала. Он смотрел на толпу перепуганных танкистов, как отец смотрит на детей, вернувшихся домой после долгого пути.
— Добро пожаловать домой, сынки, — сказал Захаров.
Голос был негромким, но его услышали все. Серёга почувствовал, как внутри что-то дрогнуло — стена, которую он выстроил вокруг своих эмоций, дала трещину.
— Вас не будут судить, — продолжал Захаров. — Вас не будут пытать. Вы не пленные, а гости. А если захотите — станете гражданами Эдема.
Серёга поднял голову и посмотрел вверх, сквозь кроны деревьев. И хвостовые оперения бомбардировщиков, торчащие из листвы. И увидел там самолёты, что висели в переплетении ветвей, как ёлочные игрушки. Также целые и невредимые.
Кассиан
Аурелиус ждал у входа.
Я спустился по ступеням и окинул взглядом свою свиту. Глеб уже стоял у водительской двери.
Алина листала что-то в планшете, погружённая в цифры.
Лилит стояла чуть в стороне, в лёгком платье, с улыбкой, которая обещала неприятности кому-то, кто этого заслуживает. Она поймала мой взгляд и подмигнула.