Он достал из холодильника другую банку — не сметану, а сливки. Налил их в чистое блюдце и поставил перед котом.
— Вот, держи. Заслужил.
Мурзифель принял подношение с достоинством. Он склонился над блюдцем и принялся лакать, щурясь от удовольствия. Сливки были даже лучше сметаны.
Степан тем временем принялся собирать разбросанные документы, качая головой и бормоча что-то про нервных бизнесменов.
Люди забавные, думал Мурзифель, слизывая сливки с усов. Они часами говорят о процентах, контрактах, гарантиях. Сотрясают воздух словами, которые ничего не значат. А стоило показать им Тень Истины на одну секунду — и вопрос решился сам собой.
Хозяин прав. Они строят здесь что-то новое, что-то лучшее. Но рай нельзя построить только на пряниках. Иногда нужен кнут. Или кот, что в общем-то одно и то же.
Философия Мурзифеля была проста и проверена тысячелетиями: будь мягким и пушистым, пока окружающие соблюдают границы. Позволяй себя гладить, мурлычь, принимай угощения. Но если кто-то посмеет тронуть твою миску — становись монстром. Только так сохраняется порядок в этом хаосе, который люди называют цивилизацией.
Он закончил со сливками и принялся умываться. Лапа, язык, лапа, язык. Ритуал, который помогал вернуться в состояние благодушного спокойствия.
День прошёл не зря. Он напомнил кучке зарвавшихся торгашей их место в пищевой цепи. Получил отличные сливки от Степана. И впереди ещё целый вечер, который можно провести на крыше, наблюдая за закатом и размышляя о судьбах мироздания.
Жизнь определённо удалась.
Мурзифель дочищал блюдце, когда это случилось.
Язык замер на полпути. Уши дёрнулись и развернулись на северо-восток, в сторону Котовска. Тело напряглось само по себе. Чистый инстинкт, вбитый миллионами лет эволюции.
Со стороны Завода шла волна.
Что-то ударило по нервам, прокатилось по позвоночнику, заставило шерсть подняться дыбом. Мурзифель знал это ощущение — он чувствовал его в старые времена, когда Хозяин переставал сдерживаться и начинал творить по-настоящему.
Но тогда это была сила разрушения. Сейчас — что-то иное.
Энергия, которая хлынула с северо-востока, пахла жизнью. Словно кто-то открыл кран, из которого полилась сама суть бытия.
Хозяин перестал сдерживаться, понял Мурзифель. Он начал что-то строить.
— Мурз? — голос Степана донёсся откуда-то издалека. — Ты чего застыл?
Кот не ответил. Он спрыгнул со стола и направился к двери, даже не оглянувшись на недоеденные сливки.
Что бы ни происходило на Заводе, он хотел это увидеть.
Князь Долгорукий
Зал Совета Кланов располагался в западном крыле Сенатского дворца, и попасть туда можно было только через три контрольных поста, сканер сетчатки и коридор с подавителями магии. Меры предосторожности, которые ввели ещё при деде нынешнего Императора, после того как один из князей попытался решить спор о наследстве файерболом прямо во время голосования.