— То, что вы видите за моей спиной, — его голос разносился над площадкой, усиленный магией, — это Великое Искупление. Древний ритуал, который применяется лишь в исключительных случаях.
Камеры жадно ловили каждое слово. Журналисты строчили в блокнотах.
— Завтра на рассвете мы направим всю мощь этого ритуала на так называемый «Эдем», — Люмис сделал паузу для эффекта. — Один удар. Этого будет достаточно.
Корреспондентка с центрального канала подняла руку.
— Господин архимагистр, какова сила этого удара? Что именно произойдёт с регионом?
Люмис улыбнулся. Это была улыбка человека, который знает ответ и наслаждается возможностью его произнести.
— Представьте себе, что солнце на мгновение опустилось на землю. Температура в эпицентре превысит температуру плавления камня. Стена, которая останавливала танки и самолёты, испарится за долю секунды. Всё живое в радиусе поражения превратится в пепел. А земля… — он обвёл рукой горизонт. — Земля превратится в стекло. Гладкое, чёрное стекло на многие километры вокруг.
По толпе журналистов прошёл шёпот.
— Это правда, что удар может уничтожить половину региона? — спросил кто-то из задних рядов.
— Может, — кивнул Люмис. — И уничтожит. Мы не собираемся размениваться на точечные операции. Мятежник Воронов бросил вызов Империи, и Империя ответит так, чтобы никто больше не посмел повторить его ошибку.
Он повернулся к Стене, которая темнела на горизонте, едва различимая в ночной тьме.
— Завтра этот лес перестанет существовать. Завтра мы покажем всему миру, что значит истинная сила. И тогда посмотрим, кто будет пить чай и обсуждать надои.
Камеры продолжали работать. Журналисты задавали вопросы. Люмис отвечал уверенно и величественно, с той снисходительностью, которая так хорошо смотрится в вечерних новостях.
Брусилов смотрел на это представление и молчал.
Завтра всё закончится. Так или иначе.
Брусилов
Рассвет окрасил небо в багровый цвет.
Брусилов стоял на командной высоте в двух километрах от пентаграммы и смотрел в бинокль. Отсюда открывался вид на контур, пылающий белым светом, фигуры магов, застывшие на своих позициях и Стену Эдема, которая темнела на горизонте, равнодушная к тому, что должно было вот-вот произойти.
Армию отвели ночью. Маги настояли — слишком опасно, сказали они, ударная волна может покалечить людей даже на расстоянии в километр. Брусилов не спорил. Он видел достаточно, чтобы понимать: когда S-класс говорит «опасно», лучше послушаться.
Рядом с ним толпились журналисты. Все смотрели в одну сторону и ждали одного и того же.
Конца Эдема.